А если не вникать в подробности, а «нарисовать» ситуацию? Слепнев и Колесников – лучшие друзья. Вместе учились, вместе работали. Были очень близки: когда одного пригласили на работу за границу, то он сразу же вспомнил о другом. Да и после возвращения домой они поддерживали теплые отношения. Но потом жизнь их разбрасывает в разные стороны. Сначала по работе, потом психологически. Вроде бы это норма при таком раскладе, многие теряют связь друг с другом по причине разных обстоятельств. Далее следует развод Слепнева, после чего он женится второй раз. Связь между ним и Колесниковым нарушена, но окончательного разрыва не происходит, иначе бы Слепнев не стал делиться с уже бывшим другом своими проблемами. Что-то их связывает. А что может склеить уже разбитую чашку? Что-то, что коснулось их двоих. Какая-то общая тайна.
К моменту своей смерти Слепнев почти не поддерживает связь с бывшим другом. Значит ли это, что Колесников боится чего-то, что никак не связано с Андреем Слепневым? Ведь они уже много лет как не имеют никаких общих дел? Но когда-то общие дела были. В прошлом, когда они еще дружили.
Колесников упомянул преподавателя, который предложил им работу в Великобритании. Что с ним сейчас, где он? Вроде бы и не фигурант, но вполне может поддерживать связь с кем-то из них. Надо будет и его проверить на всякий пожарный.
Головная боль понемногу успокаивалась. Я продолжала гонять мысли.
Сын Андрея Слепнева от первого брака. Тимофей, кажется. Пацану восемнадцать лет или около того. Колесников дал понять, что с отцом у него были плохие отношения. Насколько плохие? Тимофей был готов убить отца за то, что тот променял их с матерью на новые отношения. Это он только на словах такой смелый или действительно способен на подобное?
Кто бы знал. Будем разбираться.
Рита, первая жена Слепнева. Женщина, забывшая о работе ради здоровья ребенка. Тень своего талантливого мужа, который целенаправленно занимался карьерой, а потом изменил ей с молодой коллегой. Роман на стороне закончился браком и рождением ребенка. Сплошная боль для Риты. Боль, причиненная близким человеком. Вряд ли такое можно забыть. Но убивать из-за этого?..
Валентина Слепнева, разлучница. Заполучив обеспеченного мужика, она тоже попыталась устроить карьеру, используя его связи. Получила доступ не только к «комиссарскому телу», но и к документации, привилегиям, статусу. Обзавелась бы и его протекцией, но подвело мастерство. Она тоже могла затаить обиду. Были ли у нее настоящие чувства к Слепневу? И могло ли быть еще что-то в их отношениях, что заставило бы ее устранить мужа? Деньги? Прописка? Что-то еще?
И это ведь еще не полный список. У Слепнева могли быть недруги, к примеру. Недовольные пациенты, их родственники. Возможно, где-то кому-то он перешел дорогу еще каким-то образом.
Кому и где же вы так насолили, Андрей Александрович?
Проснулась я в шесть часов вечера. И, на удивление, почувствовала себя лучше. Что ж, подумала я, хоть в этом победа на моей стороне. Я тут же стала собираться.
Больница, в которой при жизни работал хирург Слепнев, представляла собой довоенную постройку в несколько этажей. Но проникнуть на территорию просто так у меня не получилось. Охранник отказался меня пропускать, сославшись на то, что видит меня тут впервые, а пропуска у меня нет, но когда я показала ему удостоверение частного сыщика и упомянула имя Слепнева, снизошел и разрешил сделать звонок главному врачу со стационарного телефона, находившегося в помещении охраны.
Главный врач оказался на месте и, узнав причину моего желания встретиться и задать пару вопросов, попросил передать трубку охраннику. Так как звонок совершался с контрольно-пропускного пункта, то я, конечно, вернула трубку телефона ретивому блюстителю порядка, а потом наблюдала за тем, как меняется выражение его лица.
– Да, Артем Ваганыч. Сделаю, Артем Ваганыч!
Круг замкнулся, что и требовалось доказать. Через десять минут я стояла в кабинете главного врача клинической больницы. Навскидку ему и сорока не было, а полное его имя звучало как Артем Ваганович Костоянц.
– У меня сегодня должен быть выходной, – поведал он, делая приглашающий жест в сторону ближайшего стула. – Но теперь, когда Андрея Александровича нет, кажется, об отдыхе придется забыть.
– Он был вашим заместителем? – не поняла я.
– Он мог бы сидеть в этом кресле и руководить остальными, но предпочитал практиковать, – пояснил Артем Ваганович. – Сейчас возьму ключи от его кабинета и провожу вас туда. Если вы не против, то там и побеседуем.
Кабинет Слепнева оказался небольшим помещением, которое, в отличие от вотчины Костоянца, требовало срочного ремонта. Но судя по тому, что побелка на потолке потрескалась, а вместо старых рам в проемах все же гордо красовались двойные оконные стеклопакеты, можно было заключить, что попытки облагородить это рабочее пространство руководством все же предпринимались.
– Располагайтесь на его месте, а я вот тут, на стуле, – решил Костоянц.
Стул, на котором сидел Слепнев, оказался скрипучим и шатался от каждого моего движения.
