Сергей Викторович напиваться не планировал. Вина в бутылке было ровно столько, сколько перед тем, как я вышла из комнаты. Бокал в его руке был полон. Он сидел на диване в той же позе, в которой я его оставила, и смотрел на меня просящим взглядом.
– Вы, наверное, можете позвонить, куда следует, и меня арестуют, – спокойно сказал он. – Я не буду сопротивляться. Я готов. Я устал с этим жить.
– Отложим ваш арест, если вы не против, – остановила я его. – Ведь это еще не конец истории, я права?
– Вы правы, – слабо улыбнулся он. – Когда мы оказались на родине, пришли в себя, осмотрелись и все переосмыслили, то подвели невеселые итоги. Мы оставили в квартире все, что у нас было. Мы вернулись без денег, а о причине нашего бегства из Англии нельзя было упоминать. И о содействии российского посла – тоже. Нас очень вежливо об этом предупредили еще в посольстве.
– Как думаете, почему вам помогли в нашем посольстве? Могли же сдать в полицию. Не их прерогатива помогать беглым преступникам.
– Думаю, что не хотели выносить сор из избы, – сразу же ответил Колесников. – К тому же к нам никак нельзя было применить какую-либо статью. Можно было бы поднять тему халатности, но с большой натяжкой. И содействия криминалу формально мы не оказывали – мы делали свое дело. Лечили. Думаю, посол прекрасно понимал, что для всех будет лучше, если мы покинем страну как можно скорее. Нашим жизням угрожала опасность, и если бы нас там убили, то радости было бы мало. А проблем у работников посольства много.
В Тарасове Андрей сразу же устроился на работу в больницу, в которой и трудился до самой смерти. Я последовал за ним. Одновременно открыл собственное дело, стал приторговывать медоборудованием. Сначала бизнес шел со скрипом, а потом машинка завертелась. В больнице я зарабатывал не так уж и много, а на продажах мог ни в чем себе не отказывать. И я выбрал занятие, которое приносило больше денег.
В какой-то момент моя контора была чуть ли не лидером в своей области. По тарасовским масштабам это очень даже неплохо. Но подобные организации стали вдруг расти, как грибы. И я не заметил, когда наступил переломный момент. Поставки пришлось сократить, заказы поступали все реже. К тому времени я успел скопить определенную сумму, чтобы можно было продержаться на плаву. Но мне пришлось снизить зарплату бухгалтеру, менеджерам, сократить специалиста по рекламе. Я все старался делать сам. В конце концов остался я один. В общем, не рассчитал силы, и вот-вот должен был стать банкротом. С Андреем мы к тому времени уже практически не общались.
Однажды я понял, что мне нечем заплатить налоги. Пришлось сменить хорошую машину на более скромную, а также пересмотреть стиль жизни. Но эта «скромность» проблем не решала. И тогда я вспомнил про Лондон.
На этих словах я чуть не подавилась воздухом. Я не ослышалась? Он сейчас расскажет о переписке со Строуби?
– Серьезно? – меня только и хватило на этот вопрос.
– Времени прошло достаточно, я спокойно рассудил, что это возможно, – объяснил Колесников. – В конце концов, нашей вины в смерти того человека не было. Его раны, если вы помните, были очень серьезными. Я никому не рассказал о случившемся. Я никому не угрожал и не пытался нажиться на своем молчании. Поэтому я решил попробовать. Но воспользовался для этих целей электронной почтой Андрея. Пароль, если вы помните, я знал.
– Почему вы написали не от своего имени?
– А какая разница? – пожал плечами Колесников. – Андрей так же, как и я, ни в чем не был виноват. А почтой своей он не пользовался уже сто лет, он сам мне об этом сказал во время последней встречи. Поэтому я подумал, что он и не узнает.
Я смотрела на Колесникова во все глаза. Сергей Викторович открылся мне с другой стороны. Неплохо устроился, однако.
– Не надо подозревать меня в нечестности, – попросил он. – Слепневу и ответили бы быстрее, чем мне, потому что он уже когда-то вел переписку с клиникой. Это было необходимо сделать для получения визы. Мы отослали с его адреса в Лондон свои резюме. В ответ получили приглашения на работу. Но это было давно. И в этот раз я не планировал делиться планами с Андреем.
– Значит, вы написали в клинику от имени Слепнева? И что же было в этом письме?
– Я предлагал им свои услуги.
– Как поставщика медицинского оборудования? – не поняла я.
– Я метил в ассистенты врача. Боюсь, навыки хирурга я уже растерял. Практики не было.
– А, ну да, – поняла я. – Вы же ушли из медицины в прямом смысле этого слова.
– Ушел, – подтвердил Сергей Викторович. – Так вот, мне ответили.
– Да вы что! – сказала я и закурила прямо в комнате.
– Вы знаете, я все равно с английским не очень дружу. Но кое-что с горем пополам перевести смог. Ответ пришел с адреса клиники, что было очень странным, но он был… как бы это сказать… личным. Обычно официальная переписка отличается от приватной, это можно заметить сразу. Мне ответили, но я не знал, с кем я говорю. Там была подпись. Это имя я видел впервые. Содержимое последнего письма я бы назвал угрозой в свой адрес.
