Увы, я знала, кто общался с Колесниковым. Майк Строуби дал понять своему собеседнику, что прекрасно помнит его, несмотря на то, что прошло двадцать лет. И очень рад будет увидеться.
– Майк Строуби, – сказала я. – Так звали этого человека?
– Кажется… – пробормотал он. – А вам, я смотрю, знакомо это имя? И содержание переписки тоже, наверное, известно.
– Известно, – подтвердила я. – В полиции уже с этим разобрались.
– С чем? – возмутился Колесников. – Взломали чужой почтовый ящик?
– Мы ищем убийцу, Сергей Викторович, – довольно жестко ответила я ему. – И используем любой способ добыть информацию, если этот убийца на свободе, а свидетель не хочет помогать следствию.
Колесников молчал. Мне показалось, что я смогла его переубедить хоть в чем-то.
– Никому нельзя верить, – горько улыбнулся он и осушил бокал до дна.
– Предлагаю вернуться к вашему рассказу, – перебила я его. – Получается, что некий Майк Строуби вам угрожал?
– Да, получается, что мне угрожали, – согласился Колесников. – Поэтому я прервал переписку. Но вы и сами это заметили, – с сарказмом добавил он. – А еще я понял, что те, на кого мы работали в Лондоне, имеют хорошую память. А еще понял, что им ничего не докажешь.
– И вы не сообщили об этом Слепневу?
– О том, что писал от его имени? Нет. Сначала не планировал говорить. Потом испугался, струсил. И понадеялся на то, что это всего лишь угрозы. Попытался себя убедить в этом, знаете ли.
Он повертел пустой бокал в руках, а потом со стуком вернул его на журнальный столик.
– А потом Андрея убили, и я сразу понял, что натворил.
– Но полиции вы решили не рассказывать о своем прошлом?
– А что бы это изменило? – разозлился Колесников. – Вы бы рванули в Англию, чтобы поискать убийцу там? Не смешите. Вы уже осуждаете меня. Да ну вас к чертовой матери!
Колесников поднялся и вышел в коридор. Я услышала, как он пытается открыть замок. Полагал, что ему это удастся.
Вскоре он появился в дверях комнаты с протянутой рукой.
– Ключ, – потребовал он. – Я хочу уйти, и вы мне не помешаете это сделать.
– Ну, если вам надоело жить, то конечно, – сказала я. – Как думаете, до дома доберетесь без происшествий?
– Дайте ключ.
– Ваш друг тоже так думал. Только вот у него не было оснований опасаться за свою жизнь, а у вас их выше крыши.
– Не заставляйте меня забирать ключи силой, – сказал Сергей Викторович и сделал шаг вперед.
– Не заставляйте меня оказывать сопротивление, – я поднялась с дивана и посмотрела ему прямо в глаза. – Очень не советую.
Странно, но после моих слов он «сдулся». Сложился надвое и упал на диван, опустив голову на руки. Никакой жалости или сочувствия к нему я не испытала.
Остатки вина я вылила в раковину. Убрала посуду со стола. Вымыла сковородку. Колесников, как выяснилось, все же принял лишнего. Понес какую-то пьяную околесицу про свою несчастную судьбу, просил прощения у Андрюши, пытался доказать мне, что я не знаю, что делаю. Я дождалась того момента, когда он уснет, а потом тихо переместилась на раскладушку, поставив свою сумку рядом. Там не было ключей от входной двери, но был новехонький газовый баллончик. Если Колесников рискнет попробовать отнять ключи, я им воспользуюсь.
Похоже, Гарика отпуском только подразнили. Иначе зачем бы он стал обрывать телефон в семь утра.
– Тань, Русый тебя хочет видеть.
– Прости, а ты-то тут при чем? – спросонья не поняла я. – Ты должен не появляться на работе, потому что в отпуске.
– Кирьянов попросил помочь, больше некому.
Если Русый что-то хочет, значит, надо это ему дать. Именно так я и рассуждала во время передвижения на цыпочках по квартире. Колесникова будить не хотелось, но бесшумно собраться мне не удалось.
Он появился на кухне, где я проверяла, заряжен ли диктофон.
– Вы еще здесь. Я хотел извиниться, – сказал он. – За вчерашнее.
– Да ничего, бывает, – ответила я. – Как вы себя чувствуете?
– Нормально, – отозвался Колесников, исчезая в ванной комнате.
Я вышла в коридор, посмотрела на его согнутую спину. Он чистил зубы. Видимо, ложиться больше не собирался.
– Сергей Викторович, – попросила я. – Вам действительно нужно выйти по делам?
– Да, – ответил он и прополоскал рот водой. – Я не был на работе несколько дней. Ночью, когда вы приехали забрать меня, я не спал, а сводил дебет с кредитом. Мне бы хотелось разобраться с работой.
– Я сейчас отъеду в управление, а потом провожу вас, – сказала я. – Это недолго. Дождитесь меня, пожалуйста. И будьте благоразумны.
– Я дождусь, – пообещал Колесников.
Уже на улице, сев за руль, я ощутила какой-то нехороший осадок на душе. То ли дело было во вчерашнем поведении нетрезвого Сергея Викторовича, то ли мучило какое-то предчувствие. Во всяком случае, разобраться с этим я не смогла и отправилась в путь.
Гарик проводил меня в следственный изолятор.
– Твой друг уже в комнате для допросов, – сообщил он. – Сам изъявил желание с тобой увидеться.
– Ну хоть у кого-то сегодня будет праздник.
Я очень надеялась на то, что Митко не станет разыгрывать очередное представление. Мне было очень интересно, что же он мне расскажет. Такие, как он, просто так о встрече не просят.
