Хирургический выбор полностью

Он призвал на помощь всю свою невозмутимость. Пока он решил не рассказывать ей, как в действительности обстоят дела с ее отцом и сыном, чтобы не волновать. Лилиана и так пребывала в очень тревожном состоянии. Алессио надеялся потянуть время до выходного. Между операциями он звонил сестре, и она заверила, что Элио вполне веселый, подружился с ней и ее девочками и замечательно проводит день. Состояние Сильвестро тоже чуть улучшилось после того, как он поступил под опеку медиков, которые поставили ему обезболивающие капельницы. К нему даже память вернулась. Но если все это рассказать Лилиане, она, чего доброго, так и останется в реанимационной палате.

– Учитывая проблему со спиной у вашего отца, думаю, для него эта поездка в поезде окажется не самой легкой. Будет лучше приехать к вам на машине, – произнес Алессио беззаботным тоном, тщательно подбирая слова. – Да и пока неясно, когда завтра вам будут разрешены посещения. Потерпите еще денек… – улыбнулся он ободряюще.

– Спасибо, Алессио, – ответила Лилиана, успокоенная.

– Рад, что вы восприняли правильно мои слова. Если останетесь такой исполнительной в отношении требований кардиологов, скоро забудете, что однажды попали ко мне под скальпель. А я буду искренне верить, что мы больше не встретимся с вами в операционном зале, – пошутил он.

– Да уж, не самое лучшее место для встреч… – кисло улыбнулась она.

– Несмотря на то, что завтра вы уже станете не моей пациенткой, я останусь в вашем распоряжении. Внесете мой телефонный номер в свой справочник и будете звонить по любым вопросам, договорились? – настойчиво сказал Алессио.

– Спасибо…

– И, разумеется, время от времени я буду к вам заглядывать, пока вы здесь, – пообещал Алессио и неожиданно ощутил необъяснимую тоску.

– На это я очень надеюсь, – слабо улыбнулась Лилиана. – И потом, когда я выйду отсюда, мне хотелось бы отблагодарить вас, хотя я и не знаю, что могу сделать…

– Прекратите, Лилиана! – возмутился Алессио. – Мне платят за мою работу, и никакие дополнительные благодарности я не принимаю. Самая лучшая благодарность для кардиохирурга – это исправленное сердце.

– Простите, я не хотела вас обидеть… – расстроенно проговорила Лилиана.

– Понимаю. Я не обижаюсь. Ладно, я пойду. Увидимся завтра! – тепло улыбнулся он и, махнув Лилиане рукой, вышел в коридор.

Пока Алессио шагал к ординаторской, настроение его испортилось, а брови хмуро сдвинулись к переносице. «Если в выходной я повезу к ней Элио… Да и вообще, похоже, должен буду разгрузить сестру и взять Элио к себе, это значит, что мы не сможем побыть вместе с Даниэлой… Да и как вообще она отнесется к такой перспективе в выходной?»

Войдя в ординаторскую, Алессио принялся звонить любимой. Она не отвечала.

Даниэла в тот самый момент спешила в корпус H, оставив телефон в своей ординаторской. Ее рабочий день тоже закончился, и перед отъездом домой она отправилась проведать «своего» пациента. Весь день Джерардо не выходил у нее из головы. Она не смела осуждать его, она прекрасно понимала его состояние, но совершенный им поступок поверг Даниэлу в шок. И она боялась новых подобных выходок. Хорошо, если он пережил катарсис, и разум его, помутненный душевной болью, прояснился. А если он так и остался окутан мраком? «Я должна спасти его, – упрямо твердила себе Даниэла весь день. – Должна найти способ излечить его… Ради маленькой дочери…»

Не мешкая, она открыла дверь в палату. Джерардо с совершенно безучастным видом лежал и смотрел стеклянным взором в потолок. Сердце Даниэлы сжалось. Ей захотелось обнять его, утешить, заверить, что жизнь наладится, хотя она понятия не имела, почему этот небритый совершенно чужой мужчина вызывал в ней столько сострадания, что хотелось залечить его раны, вытащить из тьмы.

– Чао… – произнесла она, глубоко вздохнув.

Джерардо медленно перевел на нее глаза. Взгляд стал осмысленным, но оставался по-прежнему мрачным и безразличным ко всему на свете.

– Как ощущения? – поинтересовалась Даниэла.

– Мягко скажем, не очень, – ответил он хрипло.

– Где болит? – уточнила она самым будничным голосом, тщательно скрывая, как сердце ее обливается кровью при взгляде на него – поверженного в жестокой игре судьбы.

– Там, где никто не видит…

Даниэла вздохнула и, подойдя к его койке, присела на краешек.

– Рано или поздно и эта боль пройдет, – сказала она тихо.

Он горько усмехнулся и тут же сморщился от физической боли.