Хирургический выбор полностью

– У детей впереди целая жизнь, чистый лист, не изрезанный и не испачканный. А мой лист порван на мелкие кусочки…

– Не волнуйся, мы его склеим, – сказала она таким тоном, будто речь шла о склеивании порвавшейся странички в старой книге. – И кстати, – добавила Даниэла резко, пока он собирался с силами, чтобы грубо послать ее, – не марай, пожалуйста, чистый лист своей дочери. Он и так уже запятнан.

Джерардо нервно сглотнул.

– Ты замкнулся в своей боли, ты считаешь, что тебе незачем жить. Но у тебя есть дочь, Джерардо! – пылко воскликнула она.

– Прекрати, Дани… – бессильно прошептал он. – Что я могу ей дать, cazzo?! – не стесняясь, выругался Джерардо. – Я не умею обращаться с новорожденными! И помочь мне некому, понимаешь?! У меня нет мамы, папы, дедушки, бабушки. И даже сердобольной тетушки у меня нет! – Глаза его запылали отчаянием. – Спроси медсестер, если не веришь… Никто не приходил меня навестить, никто не наводил обо мне справки… Все, что у меня было, я потерял. А еще надо работать, чтобы поднять ребенка…

– И поэтому ты решил, что проще вышибить из своей головы мозги или сжечь себе желудок – все, что угодно, лишь бы не бороться? – резанула она по больному месту. Без анестезии. У него даже слезы в глазах появились от боли, почти физической. Даниэла взяла Джерардо за руку и крепко сжала его пальцы. – Джерардо… – сказала она с нежностью. – Ни одни родители, у которых рождается первый ребенок, не знают, как с ним обращаться. И акушеры помогают им наладить жизнь с малышом. Существуют чудесные няни, выбравшие эту профессию по зову сердца, из огромной любви к детям. Я обязательно найду тебе такую, чтобы ты смог работать. Тебе только так кажется, что ты катастрофически одинок, но это не так, верь мне! Если ты мне поверишь, то не погибнешь в лавине. Ты не имеешь права погибнуть, потому что от твоей жизни зависит жизнь другого беззащитного существа, которое очень нуждается в тебе.

– Она ведь даже не родилась… Если умрет и она?

На миг Даниэла прикрыла глаза и глубоко вздохнула, пытаясь сдержаться.

– Я медик, Джерардо, – сказала она серьезно и жестко. – Я помогаю людям прийти в этот мир. Я играю только на победу. Да, бывает, что я проигрываю. Но я всегда вхожу в родильный зал, чтобы выиграть. Мой процент побед очень высок, куда выше, чем у Ювентуса18. А теперь подумай хорошенько: если я выиграю, а ты сдашься, что станет с твоей девочкой? Кому она будет нужна? Детскому приюту?

– Баста… – Джерардо зажмурился. – Моя жена была из приюта…

Даниэла застыла. С одной стороны, эти слова ужаснули ее. С другой – заставили возликовать. Джерардо невольно дал ей в руки психологический рычаг, которым она непременно воспользуется, чтобы встряхнуть его!

– Вот и я не хочу играть ради такой сомнительной победы… – тихо сказала она. – Обещай мне, что будешь крепко держаться за мою протянутую руку, а не отбиваться, чтобы все-таки сорваться в пропасть?

Джерардо упрямо смотрел на нее. У Даниэлы затрепетало сердце от этого пронзительного, прожигающего насквозь взгляда его бездонных, почти черных глаз, но она не подала вида, даже не задрожала, стоически выдерживая этот взгляд.

– Обещай мне, что если ты проиграешь, то отпустишь мою руку? – тихо проговорил он, почти не шевеля губами.

Даниэла судорожно сглотнула.

Желание выиграть многократно усилилось.

Вернувшись в ординаторскую, Даниэла обнаружила неотвеченные вызовы от Алессио и тут же перезвонила ему.

– Чао, amore! Много деток приняла в наш мир? – весело спросил Алессио.

– Лично на моем счету пятеро. Трое плановых, а двое крайне сопротивлялись своему рождению, было нелегко их уговорить… – улыбнулась Даниэла. – А ты? Сколько сердечек заштопал?

– У меня сегодня на удивление спокойный день: четыре подштопанных сердца – и все как в учебнике написано.

– Затишье перед бурей?

– Какая пессимистка! – наигранно возмутился Алессио. – Я бы это назвал штилем после бури.

– Какой бури? – не поняла Даниэла.

– За одни сутки сорок минут реанимационных действий в поезде, потом не самая легкая операция, за ней следующая у самых врат ада… По-моему, я заслужил немного отдыха, тебе не кажется? – хмыкнул Алессио.

– Как пациентка, кстати?

– Пошла на поправку. И, кстати, об этом я хотел с тобой поговорить…

Даниэла почувствовала напряженные нотки в его голосе и нахмурилась.

– Что такое?

– Ты ведь помнишь, что Элио, ее сын, нынче живет у моей сестры, – осторожно произнес Алессио. – Послезавтра у меня выходной, и я просто обязан освободить Элизу. Надеюсь, ты не против, если мальчик проведет день с нами?

– Нет, – ответила Даниэла, но Алессио уловил легкую натянутость в ее интонации.

Он тяжело вздохнул. Предстояло ведь поведать о еще менее желанных для нее планах на выходной.

– Дани, и… мне еще нужно свозить его в больницу, на свидание с мамой. Я обещал. Это ненадолго, – извиняющимся тоном добавил он.

– Делай, как тебе надо, я все равно должна выйти на работу, – внезапно сказала Даниэла.