— Если бы у вас с Лерой получился, хм, ребеночек, то, судя по срокам, она бы сейчас была на последних месяцах беременности. Ну, так что, был у нее живот или нет?
— Не помню я, вернее, не видно было. Как раз на уровне ее груди висела эта чертова аэроколяска! А она ее осторожно к себе прижимала, придерживая.
— Хотя да, быть одетой с большим животом в обтягивающий комбинезон, это было бы… экстравагантно! — хмыкнул Тилбот.
— Да не была она в комбинезоне! Если бы мы не столкнулись, я сам бы ее не узнал! В свободном длинном платье она была! — махнул я запальчиво рукой и замер, а командор закашлялся, выпучив глаза, а потом замахал рукой и прохрипел:
— Подожди! Выводы делать еще рано! Вдруг мы ошибаемся?
— Ошибаемся или нет, но нужно срочно встретиться с Лерой и ее отцом и рассказать о грозящей им опасности!
Мужчина укоризненно покачал головой.
— С твоей горячностью можно таких дел наворотить! А ты не думаешь, что за тобой могут следить, как за теми молодчиками? Они же не сами себе горло перерезали.
— Но как же мы их предупредим? — мое сердце буквально выпрыгивало из груди, а голова и тело требовали немедленных действий.
— Пока никак. До «Аэлиты» им ничего не угрожает. Да и волновать девочку нечего раньше времени! Особенно, если мы правы в кое-каком предположении. Сейчас ты должен вести себя как можно осторожнее. Если ты вдруг где проколешься, но все же успеешь улизнуть, неизвестные негодяи наймут других стражей, и тогда нам придется куда сложнее.
— А вас, пробирающихся на мой шаттл, не могли заметить? — вдруг пришло мне в голову, и, словно в ответ на мои слова, зашипел коммуникатор на пульте управления, и равнодушный голос произнес:
— Ставрос Терия, ваш шаттл подлежит плановой проверке! Откройте шлюз.
В кают-компанию вбежали парни. Командор сделал им знак молчать, а сам кивнул, указывая мне на коммуникатор.
— Ставрос Терия на связи. Сейчас открою.
Тилбот что-то вытащил из кармашка и сунул мне в рот.
— Быстро жуй и иди открывать! — а сам, махнув своим стражам, выбежал в коридор.
Чувствуя, как замедляется ритм моего сердца, я направился в шлюзовую камеру.
Наконец, пневмофиксаторы противоперегрузочного кресла выпустили меня из своих объятий, и я смогла дышать полной грудью. Наверное, просто невозможно привыкнуть к варп-скоростям, хотя сам переход длится не очень долго.
— Дочка, ты как? — отец тоже освободился от фиксаторов и подошел ко мне. — Может, воды?
— Нет, пап, помоги мне встать!
— Да ты сиди! Куда ты сейчас пойдешь? Наверняка и голова у тебя кружится.
— Пап! Мне надо!
— Ах, да! Прости, я все забываю, что ты в положении.
Я лишь покачала головой, ничуточки не обижаясь. Ученым положено быть рассеянными, мне так мама в детстве говорила. Опершись на руку отца, я с трудом встала с кресла и медленно пошла в сторону туалета.
— Пап, как мы прошли?
— Все хорошо! У нашего линкора отличный капитан.
— Не верится, что еще двенадцать часов, и мы будем на Аэлите. Я вот все думаю, не зря ли мы переименовали ее?
— Ты про планету?
— Да. Так и хочется ее Хищной назвать, — улыбнулась я отцу. — Пап, посмотри, пожалуйста, как там Молли переход перенесла! Все же, она слишком мала для такого путешествия.
Закрывшись в санитарной кабинке, я включила душ, села на крышку унитаза и заревела. С тех пор, как я встретила в парке Ставроса, у меня не было возможности остаться одной, всё хорошенько обдумать и, наконец, попрощаться со своими глупыми женскими мечтами о счастливой семье. Стоило лишь вспомнить его холодный взгляд, каким он окинул меня. А эта его фраза: «Это твоя? Что ж, желаю тебе счастья». Да я даже рот не успела открыть, как, фактически попрощавшись со мной, он пошел дальше, ни разу не оглянувшись. Хотя, может, этот мужчина того и не стоит, чтобы по нему так сокрушаться? Ведь, по сути, я про Ставра ничего не знаю. Страж мне даже не рассказал, за что он сидел и за что был обижен на командора и свою команду. Короче, не стоит он моих слез! — подумала я и…
Снова зарыдала в голос. И, собственно, даже не от потерянной надежды, просто за последние дни волнений накопилось предостаточно, а принимать что-либо успокоительное я опасалась из-за ребенка. Почувствовав, что слезы иссякли, а на душе ощущается полный штиль, я встала с унитаза и посмотрелась в зеркало.
Мамочки!
Когда спешно нанесенная, успокаивающая кожу маска была смыта, я направилась на выход, и тут в дверь громко забарабанили.
— Дочка! У тебя всё хорошо? Дочка, поторопись! Нас вызывает неопознанный шаттл! Он просится к нам на борт.
Уже несколько месяцев, как я так быстро не ходила, хотя сейчас я даже скорее неслась по корабельному коридору, чем шла. Мое шаткое душевное равновесие уже снова грозило сорваться в крутое пике, настолько встревожили меня слова отца. Как все это было некстати! Не получилось у нас долететь без приключений.
В рубке управления уже находился капитан линкора, его помощник, штурман и Вероника с Майклом. Нас встретили напряженными взволнованными взглядами.