— Ставр! Ставр! Проснись! — из сна меня бесцеремонно вырвали тормошащие и куда-то тянущие меня женские ручки. Я непонимающе заморгал, привыкая к темноте, и завертел головой. Рядом недовольно заворчали наши спутники, возмущаясь, что им не дают спать. Среди этих голосов я узнал и голоса Тилбота и Шейна, от чего мгновенно проснулся и уже почти поднял голову, как меня прижало к земле хрупкое тело девушки.
— Ставр, не поднимай голову! Выползай из-под куста, а то они тебя сейчас укусят!
Дальше я действовал на одних инстинктах. Обхватив девушку руками, как в кокон, быстрым движением перекатился в сторону от куста, под которым лежал, и сел, повернувшись к нему лицом. Большие нежные цветочные бутоны превратились в распахнутые пасти, снабженные острейшими, словно иглы, зубами, белеющими в свете местной луны.
Я долго не могла уснуть, вот не шел сон, и все тут! Наверное, зря я недавно проглотила капсулу энейджерика. Это экспериментальный препарат моего отца, одна из многих его гениальных разработок, не успевших пройти апробацию и получить разрешение на использование специальными службами планетарных и космических стражей. Ведь и действие этих препаратов тоже специальное. Например, та капсула, что я проглотила примерно за полчаса до того, как мы вышли из мрачного леса, мобилизует резервные силы организма для длительного пешего перехода или тяжелой работы, а также в несколько раз увеличивает физическую силу.
Само собой, отец все свои разработки испытывал на себе, и, насколько мне известно, они практически не имели побочных действий, если не превышать рекомендуемой дозировки и частоты применения. Единственное, что после этих пилюль ужасно хотелось есть. Организм требовал восполнения затраченных резервов. Но так как из еды у меня остались только питательные батончики в шуршащей обертке, я решила терпеть, чтобы своим перекусом не разбудить мужчин.
Этих препаратов, разработанных отцом, я прихватила с собой аж несколько видов, и всё время держала их при себе, запрятав в многочисленные карманы комбинезона, но, применить, решилась только теперь. Изначально, понадеявшись на свою физическую подготовку на тренировочном полигоне для будущих стражей, наконец, я поняла, что больше такого марш-броска не выдержу. Вот только на что полигон не был рассчитан, так это на изнуряющий многокилометровый пеший переход с препятствиями.
Обидно, что сдалась я в самом конце, увы, не догадываясь, что совсем скоро мы выйдем из этого мрачного леса. И вот теперь я чувствовала себя совершенно бодрой и готовой к новым подвигам, и поэтому мучилась от бессонницы, завидуя мигом заснувшим мужчинам. Вот если бы Ставрос сказал, что опять в начале ночи дежурить будет он, то я запросто бы с ним посидела в этом зеленом романтичном оазисе, с журчащей рядом рекой и россыпью звезд на темном небе. Но страж сильно вымотался, выводя нас из леса, поэтому теперь крепко спал.
Командор и Шейн лежали неподалеку от меня, и я чувствовала, как они время от времени посматривали в мою сторону, отчего мне было не по себе. Вот и думай, что у них на уме!
— Лерой! — шепотом окликнул меня Тилбот.
Я перевернулась на живот и вопросительно посмотрела на мужчину.
— Что не спишь?
— Не знаю, почему-то не хочется.
— Ясно, — прошептал он. — Ну, тогда покарауль немного, мы с Шейном за водой сходим, пить хочется. Ты это, если что, кричи громче.
— Уж в этом можете не сомневаться! — усмехнулась я.
Командор плавным движением поднялся со спального места и мотнул головой Шейну, тот встал, и оба стража бесшумно скрылись в темноте.
Интересненько, а воду они что, в горсть набирать будут или в карманы? Или… Фу! Гадость, какая! Прямо не терпится мужикам уединиться, — меня аж передернуло. Конечно, против природы не попрешь, но могли бы и потерпеть. Вот как так можно, оставить пост на незнакомой планете, где люди пропадают!? Как они вообще до сих пор живы с таким отношением к безопасности!?
От возмущения мне еще больше захотелось, есть, а до утра оставалось очень долго. В животе предательски заурчало, и я аж холодным потом покрылась, настолько этот звук показался мне громким. Я осторожно огляделась и с облегчением выдохнула — спят. Но живот снова издал голодную руладу, и, пожалуй, даже еще громче, чем в первый раз.
Ну, нет, это никуда не годится! Так я точно весь лагерь разбужу! Осторожно открыв свой рюкзак, медленно, двумя пальцами, я вытащила питательный батончик, поднялась и на цыпочках пошла в сторону реки, решив развернуть шуршащую обертку в стороне от спящих. Вовремя вспомнив, что у реки сейчас, возможно, творится непотребство, взяла левее, огибая огромный куст, усыпанный бутонами цветов, за которым и расположился Ставрос.