Время застыло. Неподвижно застыл и я, завороженно слушая удивительный рассказ девушки, которой посчастливилось испытать необыкновенный опыт, слившись сознанием с целой планетой, с мыслящей планетой, являющейся самостоятельным макроорганизмом! Лерой слилась сознанием с индивидуумом, имеющим свою печальную историю, свои планы и надежды, совершающим собственные ошибки и великие открытия! И что-то мне подсказывало, что сегодняшним ужином я обязан не пещере, а именно самой планете!
Едва девушка завершила свой рассказ печальным: «И вот, когда я хотела взять на руки этого малыша, ты меня разбудил»!
— Так значит, рассказ Ёлки правдив! Похоже, она и есть тот самый, ставший взрослым, малыш!
— А ее способности почти безграничны, потому что она училась «желать» с детства, да и сама планета ей благоволит! — подхватила Лерой и добавила с задумчивой нежностью: — Она считает Ёлку своим ребенком!
Я кивнул, соглашаясь, потому что это многое объясняло.
— Вот только планета слишком баловала свою малышку, раз она выросла такой жесткой. Вспомни, какую «славную» охоту она нам «подарила»! И вспомни, что она сделала с Клаусом!
Девушка грустно и словно бы виновато посмотрела на меня и, осторожно перешагивая через кристаллы, подсела ко мне, зябко обхватив колени руками. В пещере было очень тепло, так что наша одежда уже давно высохла, и я понял, что Лерой не замёрзла, а просто неуютно себя почувствовала, вот и подсела, ища у меня поддержки. Я осторожно приобнял её за плечи. На миг мои мысли свернули не в то русло, но я одернул себя.
— Лер, нам нужно взять основное из того, что ты увидела, и постараться понять, что вообще здесь происходит! И если нам это удастся, то, возможно, мы найдем способ, как выбраться отсюда.
Девушка сладко зевнула.
— Да, ты прав, но что-то после сытной еды меня разморило, спать очень хочется. Но я постараюсь!
— Потерпи немного, — меня кольнуло чувство вины, что после всех наших приключений я не даю девушке отдохнуть. Но я надеялся, что по свежей памяти Лерой, возможно, еще что-то вспомнит, что-то важное, а вот после сна может и забыть. — Давай, я начну, а ты подхватишь!
— Хорошо, — девушка опять зевнула.
— Итак. Я понял, что эта планета живая в прямом смысле этого слова!
Лер
— Ей скучно, и она очень долгое время наблюдала за прилетавшими и что-то искавшими на ней людьми.
— Возможно, не все из прилетевших были люди, — поправил я ее, — но в целом, все верно. А потом она захотела чем-то привлечь гуманоидов, чтобы они остались на ней жить, и что-то такое сделала с водой, что та могла принимать вид существ, о которых думал этот человек, ну, или любое другое мыслящее существо!
— Да, да! Всё верно! — глаза девушки азартно заблестели, похоже, разгадывание тайны живой планеты сбросило с нее весь сон, и она продолжила размышлять. — Но она не знала природу людей! Не знала об извечном страхе, преследующем нас, еще со времен пещерного человека, когда в темноте мерещились разные чудовища. Память современных людей и сейчас услужливо подкидывала знакомые образы из истории или страшных голофильмов!
Я нежно убрал светлую прядку, упавшую девушке на глаза.
— Согласен! Но эти существа были нестабильны, разрушаясь, как я понял, от крика своего создателя.
— Да! Так и есть! А еще, если гуманоид погибал или улетал с планеты.
И тогда планета добавила в воду «первичный бульон», образовавшийся в самом начале зарождения жизни на обитаемых планетах.
— А как же разряды молний? — Лерой задумчиво принялась накручивать на палец светлый локон своих волос.
— Думаю, планета как-то решила этот вопрос, не суть! Самое главное, что у нее это получилось! И созданные воображением мыслящих существ чудовища обретали плоть и, по сути, тут же ужинали своими создателями!
— Да уж, перемудрила, Хищная! — усмехнулась девушка.
— Уже не «Хищная». Я бы, скорее, ее назвал «Живая». Хотя, кто знает, может, она все же сможет выйти с нами на связь и назвать свое настоящее имя!
— Да, было бы здорово! Но теперь я! — хитро улыбнулась плутовка и, испытывая мою волю на прочность, еще сильнее прижалась ко мне своим теплым боком. — Я поняла, что потом на планету хлынули ученые, но когда на них стали нападать и пожирать обретшие плоть хищники, оставшиеся в живых, поспешили убраться подобру-поздорову.
— И тогда она уничтожила всех хищных тварей, оставив на планете лишь растительность, — подхватил я рассказ девушки.
— Да, но оставила хищные растения!
— Думаю, растения она не воспринимала как угрозу своим маленьким игрушкам. Тем более что хищные цветы не умеют бегать и догонять. А уж гибель самых неосторожных — это уж вина их самих, и, так сказать, естественный отбор! — я посмотрел на задумчиво и мило хмурившую лоб девушку.