— Я думаю, что много чего не досмотрела, — вздохнула вдруг она, — и это, не считая истории о жизни Ёлки с самого детства. Возможно, она интересна, но не несет нам никакой практической пользы. Но есть и важные, неизвестные нам моменты! Например, я помню, что, чтобы эти пятеро людей не улетели, планета впервые что-то сделала с электроникой шаттла, и он не смог взлететь. Но мы не знаем, с каких пор и зачем планета стаскивает все корабли в одно место и словно топит их, погружая под землю!
— Ты права, это очень важный момент, — согласился я, с еще большим уважением посмотрев на девушку. Мало того, что она оказалась очень наблюдательна, но еще и умела делать правильные выводы и задавать верные вопросы.
— Вспомнила! Я еще кое-что узнала! Это важно! Наверное, — убавив изначальный пыл, засмущалась девушка.
— О чем ты?
— Тот самый лес из огромных деревьев с голыми стволами, эти никакие не деревья! Это… Это… Это как антенны — усики у бабочек и эхолот у летучих мышей! Они своими вершинами посылают сигнал в космос, а затем улавливают возвращенные колебания, по длине волны определяя размер и расстояние до объекта, от которого они отразились. Планета, таким образом, уже давно изменяет траекторию полета астероидов, не позволяя им падать на нее и портить поверхность кратерами и уничтожать ее любимую зелень!
— Это просто феноменально! — восторженно выдохнул я. — Тогда, я думаю, с помощью этих же «антенн» она и перехватывает управление шаттлами, находящимися в пределах чувствительности этаких дендронейронов, и ведет их на поверхность планеты, в нужное ей место. Что, собственно, она сделала и с нашим кораблем.
— Да, видимо, так и есть! Но я уверена, что смогу еще что-то узнать о ней!
Я автоматически кивнул, но тут, же встрепенулся.
— Что? Не вздумай! Я тебе запрещаю! Я и так чуть с ума не сошел, когда думал, что ты уже не придешь в себя!
— Но ведь пришла! — легкомысленно пожала плечами девушка.
— Но нет никакой гарантии, что снова обойдется, и она тебя отпустит. Давай лучше я войду в контакт с ней.
— Нет, Ставр, не лучше! — покачала упрямица головой. — Она может тебя и не принять. Да и если что с тобой случится, я не выживу одна. И еще, — девушка потупилась, и ее плечи поникли, — я постараюсь узнать, есть ли на планете выжившие. И если есть, то где они живут? Возможно, среди них и мой отец, — добавила она тише.
На такой аргумент я не нашел, что возразить, и молча кивнул, сжав кулаки. Мне снова стало страшно, но нам жизненно необходима информация! Мы должны понять, что здесь происходит, и, если повезет, попросить планету отпустить нас. Вот только что она попросит взамен?
Мы немного помолчали, думая каждый о своем.
— Так спать хочется! — снова зевнула девушка, деликатно прикрывая рот рукой.
И я почувствовал, что тоже очень устал, вот только где бы нам прилечь? В туннеле хоть и тепло, но с трудом можно сидеть, так как почти весь пол утыкан кристаллами, а к ёгам мы себя точно не относим.
Вдруг боковым зрением я уловил какое-то мягкое мерцание справа. Повернув голову, увидел на стене пятно голубоватого цвета. Судя по всему, оно было большим, даже больше человеческого роста, и в ширину примерно такое же.
— Ты это видишь? — Лерой шепнула мне прямо в ухо, согрев его своим дыханием и запустив по моему телу табун мурашек.
— Вижу. Пойдем, посмотрим?
— Пойдем!
Это мерцающее голубоватым светом пятно оказалось совсем маленькой пещеркой, скорее, даже нишей в скальной породе. Но что нас действительно поразило, так это две застеленные постельным бельем кровати, с подушками и одеялами, словно перенесенные из наших спален на шаттле. Только, разве, они были несколько уже. Кровати стояли по правую и левую сторону, у самых стен, а между ними оставался узкий проход.
Девушка восхищенно охнула и, запрыгнув на одну из них, тут же укуталась в одеяло. Ее глаза закрылись, и, что-то сонно пробормотав, мгновенно уснула. Я тоже последовал ее примеру, правда, сомневаясь, что тоже смогу быстро заснуть, но когда я коснулся головой подушки, то уже спал.
Я проснулась неожиданно, будто меня кто-то толкнул. Почему-то сразу вспомнилось, где я нахожусь и почему лежу около грубо обработанной каменной стены, и что за приглушенное разноцветное сияние мягко освещает наше временное пристанище. Вот только не могла понять, почему же так заполошно колотится сердце? Слева от себя я услышала шорох. Ставрос! Наверное, его тоже что-то разбудило. Я повернула к рядом стоящей кровати голову и обомлела!