Как так можно? Как можно гнобить ребёнка только потому, что он родился другим.
— Мой вопрос, — вдруг произнёс Ник. Он в отличие от меня расстроенным не был. Наверное, за пятьдесят лет можно было смириться с собственным несовершенством. — Когда, где и с кем ты в последний раз спала?
— С тобой, — буркнула я и тяжело сглотнула.
— Перефразировать по-другому? — плотоядно улыбнулся он. — Когда, где и с кем у тебя был последний секс, Виктор-р-рия?
Молчание затянулось. Прищурив взгляд, я пожевала губу и сухо поинтересовалась:
— Тебе не кажется, что это слишком личный вопрос?
— Ты ведь тоже задаешь такие вопросы. Касаешься тем, которые я ни с кем не обсуждаю.
— Почему бы тебе не спросить о чём-нибудь другом? Любимый фильм, актёр или еще что?
— Вика, — оскалился Ник. — Тратить свой вопрос, на который ты обязана отвечать честно и прямолинейно, на подобную мелочь крайне глупо. Я хочу узнать твои тайные мысли, чувства и желания. Когда еще ты будешь со мной так откровенна, как сейчас?
— А если я откажусь отвечать?
— Сделка аннулируется.
— Но ты обещал ответить на все мои вопросы без этих игр, — возмутилась я.
— На два же я ответил.
— Шантажист, — процедила тихо, но возразить было нечем.
— Я же не играю с тобой на раздевание. Один вопрос — один предмет гардероба. Вот это шантаж. А так у нас просто разговор, обмен информацией.
— Хорошо. Макс Круглов, шесть месяцев назад, — с вызовом ответила я, но на последнем пункте всё-таки запнулась. — Его машина.
И с каким-то маниакальным удовлетворением смотрела как вытянулось от удивления лицо хищника, как слегка расширились глаза. Правда чувство триумфа длилось недолго.
— Круглов? Айтишник? — недоверчиво переспросил Н’Ери. — Прыщавый двадцатилетний пацан в клетчатой рубашке и потёртых джинсах?
— Ему двадцать четыре, — возразила я, покрываясь с ног до головы краской смущения.
— Измайлова, ты шутишь? Ты и он?
«Если бы».
— Не шучу. Я и он.
О том самом позорном дне в моей жизни вспоминать не хотелось. Я и не вспоминала, надёжно спрятав этот эпизод в глубине сознания. Пока Ник своим любопытством не заставил меня вытащить его на свет божий.
Н’Ери некоторое время молча меня разглядывал, будто силясь понять, как я докатилась до такой жизни.
— В машине? — уточнил он, когда тишина стала невыносимой.
— Угу.
— У него же шестёрка, если я не ошибаюсь?
И взгляд такой невинный, что хоть вой. А я вдруг вспомнила неудобный салон, потёртые чехлы винного цвета, скрип и покачивание рессор, и восторженный шепот Макса.
Больно, обидно, стыдно. Злость стремилась найти выход, облегчить боль и тоску.
Дёрнувшись, схватила с дивана подушку и запустила в хищника, попав прямо в лицо мужчине.
— Эй!
— Прекрати! — вспыхнула я и схватила еще один снаряд, но кидать не спешила.
— Я просто пытаюсь понять. Почему Круглов? Если бы ты переспала с Лариным, я бы еще понял, не одобрил, разозлился даже, но понял. Но айтишник? Он же никакой.
— Поэтому и выбрала. Знаешь, как вы меня достали? Самолюбивые самцы с завышенной самооценкой, ходите задрав нос и думаете, что каждая обязана падать ниц при вашем появлении? Надо же облагодетельствовали, внимание уделили. А Круглов… — я запнулась, увидев, как внимательно Ник на меня смотрит.
— А он видел в тебе богиню, — закончил тот. — И как?
— Паршиво, — призналась ему, убирая волосы с лица. — Противно. Не за него, за себя. Он же… Чёрт, Ник, он действительно боготворил меня, касался так, будто я была хрупкой вазой. А я чувствовала себя тёткой, соблазнившей младенца, — призналась устало и вновь откинулась назад. От неудобного сидения заболела спина. — Это было всего раз и больше не повторилось и не повторится. А я осознала степень своего аморального поведения и извинилась перед Кругловым. Ты доволен?
— Шесть месяцев воздержания? Большой срок.
— Но не все же помешаны на сексе, как ты.
— Ты так уверена, что я помешан на нём?
Взгляд утратил весёлость, став неожиданно острым и колючим.
— Твои постоянные подружки, каждую неделю новая, попытка затащить меня в постель, хотя мы изначально договаривались о другом, — спокойно перечислила в ответ. — И ты хочешь сказать, что не одержим сексом?
Зелёные глаза еще сильнее сощурились, но я выдержала его взгляд. В конце концов, в эту игру можно играть вдвоём.
— Берт меня убил, — неожиданно выдал он и вновь взялся за бокал.
— Что-о?
Переход был очень неожиданным и резким. А фраза так вообще не поддающейся логике.
— Ответ на твой вопрос. Что Кирк З’Ерн никак не может себе простить и почему он в обход единственного сына решил сделать наследником меня. Мне было шестнадцать, когда двоюродный брат решил избавить общество от такого выродка, как я. Существа, позорящего их великую семью.
— Ник…
— Я был так рад, получив приглашение на охоту. Я восхищался Бертом, подражал и никак не думал, что тот решит перегрызть мне горло.
— Он пытался тебя убить?
— Не пытался, а убил, — жестко оборвал меня Н’Ери. — Никакие разговоры родителей, просьбы быть осторожнее, охрана — не помогли. Я сам сбежал навстречу своей гибели.
— Но ты жив.
— Жив, — осушив бокал, ответил тот.
— Но как?
— А вот это, Виктория, совсем другой вопрос.
