— Конечно-конечно, — продолжил К’Аури, с неизменной улыбкой на губах, только желтые глаза на мгновение вспыхнули ледяными искрами, выдавая нервозность. — Тем более я вижу, как всё серьёзно. Где ты достал борийский корень?
Снова непонятное слово, значение которого было неизвестно только мне. Еще немного и я начну чувствовать себя мебелью: безликой, немой и совершенно глупой. Или для них все люди такие?
— В резервации, конечно.
К’Аури подался вперёд, опираясь ладонями на колени и принюхался. Я реально увидела, как зашевелились его ноздри, когда мужчина вбирал воздух. В этот раз его глаза вспыхнули пламенем таким ярким, что я невольно дёрнулась.
— Неужели настолько сильно? Да, я вижу… Метка… голод. Себя сдерживаешь или её?
— Это имеет значение? — холодно ответил Н’Ери, тоже слегка подаваясь вперёд.
— Такая привязка. Даже странно… Не думал, что у таких, как ты это возможно, — задумчиво произнёс К’Аури, продолжая меня разглядывать.
Это издевательство! Что означают его слова? Что с Ником не так?
— Я тоже не думал.
Мужчина откинулся на спинку кресла и забарабанил длинными пальцами по подлокотнику.
— Ты знаешь, что Берт не обрадовался новости о твоей помолвке?
— Это его проблемы.
Голос Н’Ери был совершенно спокойным, но я почувствовала, как напряглось тело. Надо будет запомнить это имя. Берт. Сдаётся мне, от тебя стоит ждать больших неприятностей.
— Он утверждает, что тебе нужны лишь деньги.
— Я же сказал, что мне всё равно.
— Но я думаю, что он неправ, — невозмутимо продолжил хищник, игнорируя слова Ника. — Я не так хорошо тебя знаю, но кое-что могу сказать. Тебе плевать на деньги, статус и положение. Это даже тебя тяготит, ведь в резервациях ты почти не появляешься, и я могу понять почему… Нет, дело совсем не в деньгах… Месть.
Ник промолчал, не опровергая и не подтверждая сказанное.
— Кирк ведь так и не простил себя за тот случай.
Вот тут маска Н’Ери лопнула, не выдержав напора.
— И решил откупиться деньгами? — процедил он, отпуская меня и сцепив руки перед собой в замок. — Я знаю. И Берт это знает.
К’Аури хищно оскалился.
— Я всегда ставил на тебя, Ник. И сейчас поставлю.
— Решил поддержать изгоя? — картинно удивился тот. — Неожиданное решение.
— Ты уже давно не изгой. Твои родители уже лет пять живут в резервации, братья тоже. Прошлое было забыто и похоронено. Я слышал, Мээрин Л’Уами проявляет интерес к твоей персоне.
Мээрин? Это имя я точно слышала. Та самая невеста, выбор его родителей. Хищница, метящая на роль жены Ника. А ведь я, занятая своими проблемами, как-то забыла про неё. Если раньше информация о ней была мне глубоко безразлична, то сейчас неожиданно стала неприятна. Метка на шее снова зазудела, но на этот раз по-другому.
— У меня уже есть невеста и она меня вполне устраивает.
Ник вновь обнял, прижимая к себе. Слишком показательно.
— А ты, будучи наследником З’Ерна, очень устраиваешь Мээрин и её отца.
— Особенно теперь, когда она вдова с тремя детьми, — неожиданно резко произнёс Ник. — Ведь рожать уродов не придётся, потомство у неё уже есть.
К’Аури нахмурился и взглянул на меня:
— А Виктория знает о…?
— Да! — рыкнул Ник. — И обсуждать эту тему больше не стоит. Мы и так зашли слишком далеко.
Я закивала, как болванчик.
«Знаю, так знаю. В любом случае, ты мне всё расскажешь сегодня вечером. Потому как я совсем запуталась. Кто ты такой, Ник? Кто ты такой на самом деле?»
— Извини. Ты прав, не стоило поднимать этот разговор. Надеюсь, вы останетесь на обед?
Я чувствовала, что Н’Ери хочет отказаться. Но правила требовали иного и пришлось согласиться.
Обед прошёл нормально. Без сотни серебряных приборов, фарфоровой посуды и фуа-гра с мраморной телятиной. Простая, но вкусная еда, обычный разговор о погоде, политике, общих знакомых и больше никаких тайн и непонятных фраз. Двое К’Аури: старший и младший, и двое нас. Спрашивать про жену, я не стала, да и незачем. Если хозяин решил обедать в таком составе, то нам лишь следовало смириться.
Но как бы гостеприимны они ни были, мне хотелось как можно быстрее уйти оттуда. Играть роль мебели становилось всё труднее.
Распрощавшись с хозяином, наконец, вернулись к машине.
— Я так понимаю, ты не передумала, — произнёс мужчина, как только мы выехали со двора.
— Нет.
— И хочешь знать ответы на все вопросы.
— Сейчас еще больше, — призналась ему.
— Сама понимаешь, что в доме твоих родителей я ничего не расскажу.
— Возвращаемся в Москву? — предложила я.
— Возвращаемся, — помолчав некоторое время, согласился хищник.
Встретившись с родными, пожаловалась, что «так его люблю, так соскучилась, что просто не могу», была отпущена с обещанием не забывать и звонить. Им было неожиданно легко врать. Еще немного и сама начну верить в собственную ложь.
Общий сбор составил всего минут пять, чемоданы ведь так и не разобрала.
В Москву мы полетели уже, когда на город стал опускаться сумрак ночи. В самолёте почти не разговаривали, занятые каждый своим делом. Я большую часть времени провела, пялясь в окно, анализируя происходящее и пытаясь найти ответы.
