– Не скажите,– серьезно ответил Нил.– У меня сохатые на обходе как ручные. Когда зимой подкармливаю, на свист идут. Даже имена им дал… Телка одна – загляденье! – Нил повертел растопыренными пальцами над головой, изображая рога.– Так я ее Красавицей назвал. И откликается. Не спутаешь, например, с Барыней. Та важная, заносчивая…– Лесник прошелся, высоко подняв голову, презрительно поглядывая по сторонам. И Ольга Арчиловна живо представила себе лосиху.
– Ну а другие звери? Которые ведут скрытый образ жизни?
– Во-первых, учет гнездовий, нор и лежбищ,– стал объяснять Нил.– Это все заносится на особые карточки… А дневник наблюдений? Это же гроссбух лесника! Дебет-кредит… Возьмите, например, соболя. Вы же знаете, из-за его величества и был образован наш заповедник. А завезли его сюда для разведения из Витимского кряжа…
– Вы уж извините, Нил, популярней можно? – попросила Дагурова.– Хоть я уже три года здесь, но таких тонкостей еще не знаю.
– Все очень просто,– охотно согласился лесник.– Есть, допустим, баргузинские соболя. А самые лучшие из них с угодьев по реке Кудулда. То есть Кудулдинский кряж. Царские соболя! Темно-темно-коричневый, почти черный мех с этакой голубовато-седой подпушью… Знаете, когда эвенки до революции сдавали русским промышленникам в аренду угодья, Кудулду не соглашались отдавать ни за какие посулы! Себе оставляли… Так вот, в Кедровый соболя завезли с Витима. Головки и подголовки, то есть самые лучшие, темные. По рекомендации Алексея Варфоломеевича… Местность подходит и корм…
– А какой именно?
– Ешь ананасы, рябчиков жуй…– улыбнулся Осетров.– Ананасов у нас, конечно, нет, а вот рябчики… Соболь и есть форменный буржуй. Любимая пища – рябчики и белки.
– Белки? – удивилась Дагурова.
– Еще как! Голову съест, а остальное бросает. Вот вам один из способов учета: увидел белку без головы – значит, соболь жировал…
– Смотри-ка, ну и хищник! А на вид не подумаешь,– призналась Ольга Арчиловна.
– Среди людей тоже такие встречаются. На вид человек, а копнешь поглубже – зверь зверем… Ради своего интереса готов другому горло перегрызть. А представьте себе, когда на одной дорожке двое таких встретятся, что будет…
– Кого вы имеете в виду? – насторожилась Ольга Арчиловна.
– Так… Вообще…– неопределенно ответил Осетров, глядя куда-то в сторону.
– Выходит, он вредный, ваш соболь…– вернулась к прежнему разговору следователь.
– Почему? – удивился Нил.
– Так ведь хищник. Истребляет других животных.
– В природе, Ольга Арчиловна, нет вредных животных,– горячо возразил Нил.– Хищники тоже нужны… Как раньше думали: раз хищник – уничтожай его. Даже таких полезных птиц, как лунь и сова. Убить их считалось добрым делом… А вот мы были с Алексеем Варфоломеевичем на Севере. У энцев, это небольшая народность…
– Мне Меженцев рассказывал.
– Ну тем более… Так убийство волка энцы считают большим грехом. А теперь и ученые доказали, что волки нужны. Они являются как бы естественными селекционерами. Ведь волки могут догнать и завалить только слабого, больного оленя.
– Значит, в природе хищник полезен,– как бы подвела итог Дагурова.
– Несомненно. А вот если человек хищник,– это страшно! Потому что ненасытен, все ему мало! Стреляет, хапает!…– зло проговорил лесник и, спохватившись, оборвал свою гневную тираду.
Некоторое время они шли молча. Дагурова отчетливо представила себе страницу дневника Нила, где он выписал и дважды подчеркнул слова Достоевского, которые привел в своей лекции Меженцев: «Зверь никогда не может быть так жесток, как человек, так артистически, так художественно жесток». Неужели так? Неужели… В это время Осетров вдруг остановился.
– Слышите?– спросил он у следователя.
Дагурова прислушалась. Где-то недалеко резко, словно бранясь, кричала птица.
– Вот доносчица,– улыбнулся Осетров.– Галка… Кому-то знак подает: рядом лиса или другой хищник.
– А что, вы можете различать?
– Это ж просто,– как само собой разумеющееся ответил Нил.– Да вы сами послушайте: ругается, как человек… Что вас еще интересует?– вернулся он к прежней теме.
– О соболе… И учете.
– Между прочим, соболь любит не только животную пищу. До кедровых орехов тоже большой охотник. А у нас кедра слава богу – сами видите. Потому здесь и соболю раздолье.
– Странно. Кровожадный хищник – и вдруг орешки…
