Однако разговор все-таки состоялся. Сам по себе. Родион рассказал, что приехал в заповедник специально. Три года назад он снимался в фильме о гражданской войне. Там было много конных трюков, которые, естественно, исполняли каскадеры. Но так получилось, что в одном из трюков пришлось участвовать самому Уралову: дублер по какой-то причине не явился на съемку, а надо было давать метры, нот ому что съемочная группа вышла из графика.
Родион сел в тачанку, которая в нужном месте должна была перевернуться, наехав на специальное препятствие. Вышло неудачно. Падая, Уралов повредил позвоночник. Он добросовестно доснялся до конца фильма, хотя это стоило ему больших мук. А потом провалялся почти год в больнице в Москве.
«Вот почему он не появляется в новых фильмах», — подумала Ольга Арчиловна, слушая киноартиста.
— Ну и насмотрелся же я там, — продолжал Родион. — В основном после автомобильных аварий. Парализованные, на колясках… Одного мужика вовек не забуду. Красавец, начальник главка. Ехал на своей «Волге», и какой-то пьяный водитель самосвала наскочил на него. Жуткая катастрофа. Этому начальнику еще и пятидесяти нет. Жена изредка приходила, только ее больше интересовало, когда он составит завещание…
В каких только Уралов не лежал больницах! Все без толку. Две недели назад Родион встретил Авдонина. Тот и посоветовал обратиться к Аделине — она врачевала такие недуги. Правда, бралась за это крайне редко, но Эдгару Евгеньевичу, но его словам, отказать не могла.
— Почему? — невольно вырвалось у Олы и Арчиловны. Все, что касалось отношений Авдонина и Аделины, ее крайне интересовало.
— Не знаю, — пожал плечами Уралов.
— Но как вам может помочь Аделина? — спросила Дагурова.
— А-а, наверное, как Джуна, — ответил Родион.
— Это та, о которой писала «Комсомолка»? — поинтересовался со своего места Осетров.
— Я слышала что-то, но не читала, — призналась Дагурова.
— Понимаете, — стал объяснять Уралов, — Джуна — ее настоящая фамилия Давиташвили — обладает каким-то сильным биополем… Вообще-то она утверждает, что это самое биополе есть у каждого человека. Но у Джуны оно просто колоссальное! Даже на простой черно-белой фотографии видно свечение вокруг ее головы и рук… Журналист пришел к ней брать интервью, а у самого голова болит. Джуна это сразу угадала, положила руку на его голову — и боли как не бывало!..
— А почему вы не обратились к ней?
— Что вы! — воскликнул Родион. — К ней не попасть… А Эдик уверял, что и Аделина может меня вылечить… Я на все согласен! Жить без кино не могу! Но какой из меня теперь артист? На лошади ездить не могу, прыгать с высоты, фехтовать… — Уралов махнул рукой. — Аделина — моя последняя надежда. А иначе играть мне до веку одних инвалидов да больных…
— Аделина, значит, знахарка? — допытывалась следователь.
— Теперь это называется экстрасенс, — сказал Уралов.
— По-моему, шарлатанство…
— Почему же обязательно шарлатанство? — неожиданно вступил в разговор Меженцев. — Давно ли мы считали шарлатанством иглоукалывание? Или достижения тибетской медицины? А дыхательная гимнастика йогов?
— Но Аделина… — развела руками Ольга Арчиловна.
— Очень необычный человек, — сказал профессор… — Ее способности — загадка даже для специалистов… Может, вы знаете, живет в Шамаюне отличный психиатр Мозговая?
— Ксения Павловна? — вспомнила Дагурова несколько экстравагантную пожилую психиаторшу.
— У нее есть научная работа, основанная на наблюдениях за Аделиной… К сожалению, эта работа так и не увидела свет…
И Меженцев рассказал о девочке, поразившей воображение следователя там, в кабинете у Мозговой. Той девочке, которая заставила разрыть могилу своего мнимоумершего отца…
Это и была, оказывается, Аделина. Аделина Кучумова.
«Странно, — подумала Ольга Арчиловна, — Мозговая даже не знает, что ее бывшая подопечная живет рядом, в каких-нибудь двадцати километрах».
Впрочем, это Ольгу Арчиловну не удивило. Год назад в районе, где Дагурова работала следователем, у нее произошла забавная встреча. Туда приехал журналист из Ленинграда. Ольга Арчиловна случайно познакомилась с ним. Разговорились. И выяснилось: этот самый журналист прожил всю жизнь в том же доме, на Васильевском острове, где провела свои детские, отроческие и юношеские годы Оля Кавта-радзе…
А Меженцев продолжал рассказывать, что дед Кучумовой был шаманом и занимался врачеванием. По отзывам своих современников, он действительно облегчал страдания людей, особенно душевнобольных. А когда умирал, собралось все селение. Старый шаман указал на маленькую Аделину и объявил, что она познает тайну духов…
— Но это же мистика. Неужели вы верите в это? — улыбнулась Ольга Арчиловна.
