— Духов отнесем на счет, так сказать, профессиональной терминологии… Однако отбрасывать одним махом то, что составляло у людей веру многие века, нельзя, — убежденно произнес Меженцев. — Надо помнить, с какими чудовищно трудными природными условиями сталкивались народы Севера. Все силы уходили на это. И если они искали духовное начало в человеке — уже достижение. Они стремились обратить на пользу знания об окружающем мире… Между прочим, заклинания, как мне кажется, — та же психотерапия. А бубен, ритуальные песни — чем не музыкотерапия, которую берут на вооружение современные врачи? Я уже не говорю о богатейшем арсенале средств народной медицины — травах, кореньях, препаратах животного происхождения! Медики возлагали большие надежды на антибиотики. А что оказалось? Организм человека быстро привык к ним и не стал реагировать на них. Другое дело — травы. Да вы возьмите простой чай. Ведь это чудо природы. Он обладает, казалось бы, противоречивыми свойствами: тонизирует и снижает усталость, возбуждает и успокаивает, вначале согревает, затем приносит ощущение прохлады… Теоретически исключая друг друга, эти свойства, фактически сливаясь в единое целое, еще и еще раз подтверждают, что чай — истинно волшебный напиток. А если к нему еще добавить травки…
— Кстати, Алексей Варфоломеевич, вы обещали раскрыть тайну своего «бальзама». Если не ошибаюсь, добавляются зверобой и мята?
— Это в мой, а в ваш рекомендую корень валерьяны, пустырник, душицу, алтей, хмель и мяту. Я уже все вам написал: и компоненты и пропорции. Нервам помогает. А у вас работенка — не позавидуешь. Все время в напряжении. Отсюда плохо спите, раздражительны…
— Ну насчет раздражительности, пожалуй, нет.
— Потому что молоды еще. — Меженцев достал из стола листок с напечатанным на машинке текстом. — Прошу… Между прочим, травы и их компоненты варьируются в зависимости от недугов.
— Спасибо, Алексей Варфоломеевич, — поблагодарила Ольга Арчиловна и прочла вслух рецепт: «На 250 граммов чая (зеленого или черного) добавить в высушенном и размельченном виде по две чайные ложки мяты…» А где все это взять?
— В аптеке, — ответил Алексей Варфоломеевич. — Но лично я предпочитаю собирать и сушить травы сам… Да, я хотел бы закончить о шаманах, — посмотрел он па Родиона и Нила, словно был на лекции в аудитории.
— Да, да, — неторопливо откликнулся Уралов. Он внимательно слушал профессора. Казалось, что рассказ Меженцева вливает в него надежду на выздоровление.
А профессор еще долго рассказывал, как в старину отбирали подростков, которые должны были стать шаманами и лекарями. Дети непременно должны были обладать чуткой, обостренной психикой и воспитывались в особых условиях, воздерживаясь от соблазнов и привыкая к своему будущему делу.
— Конечно, вырастали из некоторых и шарлатаны, — сказал профессор. — Бог ты мой, разве они перевелись? Как некоторые этнографы, с позволения сказать, собирают фольклор? Посидят где-нибудь в столовой, услышат несколько баек, потом переделывают под народное сказание… А чтобы действительно найти жемчужину, настоящий собиратель исколесит сотни километров, померзнет в пургу, помокнет под дождем, заберется в самые отдаленные уголки…
Кончил профессор об Аделине тем, что продемонстрировал всем свои загорелые руки.
— От экземы вылечила. Не мистика, правда? — Он улыбнулся. — А вот что Аделине напророчили, будто она утонет, такие вещи, по-моему, действительно чушь…
— Сама Аделина верит в это? — спросила Ольга Арчиловна.
— Во всяком случае, старается от озера держаться подальше, — ответил Меженцев. — И плавать не умеет…
— Интересно, что на этот счет говорила Аделине Мозговая? — спросила Дагурова, улыбнувшись.
— Не знаю, — сказал Алексей Варфоломеевич. — Между прочим, Ксению Павловну хотели сократить… Мне стоило немалых усилий, чтобы через влиятельных друзей-медиков предотвратить эту глупость.
Разошлись от Меженцева как-то сразу. Нил отправился на свой кордон. Уралов, оказывается, расположился тут же, в «академгородке», в комнате, где жили Веселых и Кабашкин. И Ольга Арчиловна все-таки не удержалась, попросила Родиона ответить на вопросы.
— К вашим услугам, — охотно согласился Уралов. — Между прочим, был как-то следователем. Правда, милиции. Меня даже дразнили… — добавил он с улыбкой.
И Дагурова поняла: он говорил об одной из своих ролей в кино.
Первым делом Ольга Арчиловна спросила, когда Уралов последний раз видел Авдонина. Оказалось, за две недели до приезда Эдгара Евгеньевича в заповедник. В Московском Доме кино. Там Авдонин и пригласил Родиона в Кедровый. То ли в шутку, то ли всерьез сказал, что поможет Уралову вылечиться, а тот за это должен познакомить его с кем-нибудь из режиссеров, преподающих во ВГИКе. И Уралов познакомил. С маститым, известным всей стране Чаловым…
— Правда, накладочка вышла… — начал было Уралов и замолчал.
— Что именно? — насторожилась Ольга Арчиловна.
— Вспоминать теперь, — махнул рукой артист. — Человека нет, неудобно.
— Я прошу вас, — настаивала следователь.
