С одной стороны, с целью ограбления, с другой… Какая-то чертовщина: встретил человека, выстрелил, а уж потом воспользовался случаем и ограбил. Может, он просто убийца-маньяк?
Второе: из какого же ружья стрелял Флейта? Если не из авдонинского, то куда дел свое?
Третье: где так называемый (по выражению Флейты) вещмешок московского доцента?
Четвертое: не было ли у Флейты сообщников?
Пятое… Можно было перечислять еще и еще. Но самый главный вопрос особенно не давал покоя Дагуровой –
личность убийцы. И почему он так упорно скрывает свою фамилию, имя и отчество?
Было еще одно обстоятельство – Аделина Кучумова, о вине перед которой говорил задержанный.
«Ох уж эта Аделина», – подумала Ольга Арчиловна.
– Ну что? – заглянул в комнату Арсений Николаевич, прервав ее размышления.
– Придется еще поработать, – сказала Дагурова. И дала капитану ознакомиться с протоколом допроса Флейты.
Резвых читал внимательно, отстранив бумагу подальше от глаз. Ольга Арчиловна уже успела заметить: у Арсения
Николаевича, видно, плохое зрение. Но бравый служака не подает вида. Во всяком случае, очков на нем Дагурова не видела никогда.
– Что-то темнит, – произнес участковый инспектор, кончив читать. – Вообще он, кажется, не того, – покрутил пальцем у виска капитан, – или придуряется.
– Алкоголик, – констатировала Дагурова. – Они все немного того… Хочу направить его на судебно-психиатрическое обследование.
– В Москву?
– Пока пусть здесь посмотрят.
– Не только горькую, но и молоко, значит, любит… –
усмехнулся капитан.
– Ой, только ли из-за молочка привязался он к Аделине? – задумчиво произнесла следователь. – А чем расплатился?
Арсений Николаевич внимательно посмотрел на Дагурову: что она имеет в виду?
– Вот сижу, ломаю голову, – поделилась Ольга Арчиловна. – Не завязана ли Кучумова тут каким узелком… Вы не знаете, ружье у Аделины есть?
– Никогда не видел, чтобы она ходила с ружьем, – ответил Резвых. – Впрочем, когда была лесником, ей было положено иметь его. Но, наверное, сдала… Так вы утверждаете… – Резвых не договорил.
– Пока только предполагаю, Арсений Николаевич, –
улыбнулась Дагурова. – Оснований утверждать не имеется… А вот неясные отношения Кучумовой с Авдониным…
– Она посерьезнела. – Ведь орудием убийства может быть не только оружие, но и человек, который держал ружье во время выстрела.
– Выходит, Аделина использовала этого старика. Так?
– Надо эту версию проверить… Опять всплывает тот рюкзак или мешок, прямо не знаю, как его назвать. Ведь
Осетров тоже утверждает, что Авдонин что-то нес… Что в нем было? Флейта говорит – набит шкурками… Почему же он взял только две? Сколько их было всего?
– Соболиные вы имеете в виду? Да, непонятно. Одна сырая, отстрелянная совсем недавно, – со знанием дела сказал капитан. – Еще не выделанная, только присолена, чтобы не испортилась. Другая отлично выделана, следовательно, давно…
– Где их добыли – в Кедровом или другом месте – вот в чем вопрос, – сказала Дагурова.
– Так это можно определить. Специалисты точно скажут. По окрасу, густоте…
– Да-да, – согласно закивала Ольга Арчиловна. – Надо срочно на экспертизу… Ведь какая штука: насколько я знаю, у Авдонина было разрешение на отстрел. Допустим, это та, свежая шкурка. Но откуда другая, как вы говорите, давно добытая? И одна ли она такая была в злополучном, пока что мифическом мешке?… Может быть, Авдонин у кого-нибудь купил ту, давно выделанную шкурку? А может, тот, кто продал, и выстрелил? Не исключен и такой поворот…
Наметив несколько неотложных мероприятий по делу, следователь и капитан перешли наконец к тому, с чего
Арсений Николаевич начал: с обсуждения результатов своей поездки на БАМ.
– Получается, – закончил Резвых, – висит у нас Жигайлов в воздухе. А я ведь и адрес узнал, где он обычно останавливается в Москве.
– Да, хорошо бы отработать версию с этим Жаном из
Парижа до конца. А вдруг он и есть тот, кто продал Авдонину шкурку, а потом пулю ему в придачу, – согласилась
Дагурова. – Но как, Арсений Николаевич, разорваться? Вы сами видите, что тут…
– Оно конечно, – сказал капитан. – Может, попросить товарищей из Москвы? Отдельным требованием, а?
Ольга Арчиловна на секунду задумалась.
– Один-два дня подождем. А вдруг здесь все окончательно прояснится…
Зная, с каким нетерпением ждет от нее сообщений начальник следственного отдела облпрокуратуры, Ольга
Арчиловна позвонила Бударину.
– Как вы думаете поступить с ним? – спросил Бударин, имея в виду Флейту.
– Ну, сначала выйдем с Флейтой на место происшествия. А чтобы потом не отпирался, сфотографируем, запишем показания на магнитофон.
– Зачем на магнитофон? – воскликнул Бударин. – У нас такая техника, а мы не используем, привыкли по старинке… Видеомагнитофон – это дело! И видно и слышно. Как в кино. Главное – сразу смотри, показывай, доказывай. Тут уж действительно не отвертишься. И в суде – солидно…
– Завтра вылечу и только послезавтра назад, – заметила
Ольга Арчиловна.
– Зачем вылетать? Насколько я вас понял, обстоятельства пока запутаны, так?
– Есть немного, – согласилась следователь.
– В ваших же интересах поскорее распутать до конца…
