– Знаете, готов поверить – Аделина волшебница. Мне сегодня такой массаж сделала! Какие-то травы, мази… Я
по-другому задвигался.
– Дай-то бог.
– Надеюсь. – Он вдруг с размаху хлопнул себя по лбу. –
Почему в жизни не бывает полного счастья? Это комарье ест прямо заживо…
…Ольга Арчиловна поехала встречать Новожилова в аэропорт. Из вертолета он вышел бледным и измученным.
– Два вида транспорта не принимает душа, – признался виновато прокурор-криминалист. – Вертолет и бричку…
– На бричке не пришлось, – сочувственно улыбнулась
Дагурова.
– Во время войны, да и после накатался. – Видя, что
Ольга Арчиловна тянется к тяжелому ящику с видеомагнитофоном, он запротестовал: – Но это уж позвольте. Я
сам. Как только они уселись в милицейский «газик», Новожилов вынул из кармана сложенную газету и дал следователю. Это была их городская «Вечерка».
– На третьей полосе, – сказал Новожилов, уголком глаза наблюдая за Дагуровой.
Она развернула газету. Сразу бросилось: «Алло!
«Скорая помощь»?» Фельетон.
Ольга Арчиловна прочла первую фразу. «Не секрет, что и врачи болеют. Но, увы, не всегда болезнями, которые может врачевать доктор…» Дальше автор живо описывал, как завоблздравотделом Груздев провел недавно время в заповеднике Кедровом с девушкой (ее фамилия названа не была). Припомнились и другие «подвиги» – как Груздев по звонку знакомых и друзей предоставлял в их распоряжение машину «Скорой помощи» для перевозки холодильников, переезда на дачу и так далее.
Фельетон был написан остро, образно.
– Лихо, а? – весело посмотрел на Дагурову прокурор-криминалист, когда она кончила читать.
– Оперативно отреагировали на представление, – сказала Ольга Арчиловна, отдавая газету Новожилову.
– Оставьте, это я специально для вас привез… А быстрота реакции – благодаря Батиной поддержке. Вокруг этого Груздева давно сгущались тучи, но гроза обходила его стороной.
– Кто же эти тучи разгонял?
– Находились… Советую сохранить. Ваша боевая реликвия.
– Да что вы, Аркадий Степанович, – отмахнулась Дагурова. Хотя, признаться, ее самолюбие было удовлетворено. И не только самолюбие. Главное – восторжествовала справедливость.
– Не скромничайте. – Новожилов усмехнулся. – Думаете, всем понравилась ваша смелость?
– Мамаеву уж точно не понравилась, – вспомнила их прежний разговор Дагурова.
– Да разве он у нас один такой? Эх, Ольга Арчиловна, –
вздохнул прокурор-криминалист. – Принципиальность, она… не всем по плечу. И оправдание у каждого свое найдется: у одного сыну или дочери подошло время в институт поступать, у другого – квартира мала, третьему хочется спокойно жить. – Аркадий Степанович махнул рукой.
– Вы только начинаете. Дай бог, чтобы огонь не погас…
Они уже подъезжали к милиции. Дагурова дала знак шоферу притормозить.
– Аркадий Степанович, отдохнете с дороги или сразу приступим? – спросила Ольга Арчиловна.
– Нет-нет! Отдых потом, на пенсии, а сейчас прежде дело…
Все уже было подготовлено для выезда в Кедровый.
Понятые, машина, чтобы отвезти туда Флейту.
Заехали в больницу к Мозговой. Флейта выглядел совершенно другим человеком: выкупанный, постриженный, одетый в свою выстиранную не бог весть какую, но отутюженную одежду, он походил на старичка пенсионера, отправляющегося погожим летним днем посидеть возле речки. Ксения Павловна ухитрилась где-то раздобыть соломенную шляпу, чтобы ему не напекло голову.
Так и двинулись – впереди «газик» с Дагуровой, Новожиловым и двумя понятыми, сзади машина с Флейтой, сотрудниками милиции и Мозговой.
День был жаркий, как назло, ни ветерка. Комарье неистовствовало. Вышли у «академгородка». Дагурова разъяснила Флейте, что ему надо показать, откуда он двигался, в каком направлении, где повстречался с Авдониным и с какого места стрелял.
– Вы поняли? – спросила она у задержанного.
Он галантно приподнял шляпу и с достоинством произнес:
– Мерси. Понял. К вашим услугам… Место, которое вас интересует, вот там, – показал он уверенно в сторону распадка.
Процессия двинулась вниз по дороге. Снимал Новожилов, как единственный человек, владевший этой техникой. Помогал нести аппаратуру работник милиции.
Флейта привел всех к кустам, где было обнаружено тело убитого. Перед этим Дагурова распорядилась убрать сучья, обозначавшие на земле контур Авдонина. Задержанный точно указал, где упал сраженный выстрелом ученый. Флейта был серьезный, сосредоточенный, совсем непохожий на того, что был до больницы.
По рассказу Флейты, правда весьма сбивчивому, он шел из райцентра по направлению к Турунгайшу. То есть перпендикулярно обрыву. Дагуровой это показалось странным. Если верить расчетам Веселых, стреляли как раз с обрыва. Флейта же утверждал, что он увидел Авдонина со стороны распадка.
Чтобы попасть на центральную усадьбу, надо было бы взобраться на обрыв и свернуть. Конечно, в Турунгайш можно было пройти и по распадку, не поднимаясь на обрыв. Но этот путь длиннее метров на четыреста.
Флейта утверждал, что, убив Авдонина и взяв ружье, бумажник и шкурки, он вернулся назад.
– Теперь укажите точно, откуда вы стреляли, – попросила следователь.
