До полудня Арина снова была одна. В четырех стенах наедине с мыслями и грозой, что иногда проплывала на горизонте. В голове прояснилось, но вот силы все не возвращались. Что и не мудрено. Последний раз она ела еще дома, с Мэллой и Яратом. Мысли снова вернулись туда. За Мэллу Арина не переживала. Наверное, не будь она теперь зависима от Дариза, Арина все равно не горевала бы по ней. А вот за Ярата не получалось оставаться спокойной. Перед глазами так и стояло его распластанное тело и стрела, торчащая из груди.
Последние часы Арина лежала на жесткой узкой постели и даже не делала попыток подняться. Из небольшого окна в комнату пробиралась жара, но каменные стены не давали воздуху нагреться. В ярких полосах света играли потоки силы. Их здесь было столько, что Арина удивлялась, как может сквозь них рассмотреть дверь.
Поэтому она сначала услышала, как та открывается, а затем рассмотрела, что к ней входит уже знакомая женщина. Она не сразу решилась войти. Какое-то время просто стояла в дверях и смотрела. Арина ее не торопила. У нее не было сил даже реагировать. И рассмотреть она тоже не пыталась. Единственное, что сразу бросилось в глаза — это стальная нить силы, что шла из ее груди. В прошлую встречу Арина ее на заметила. Сейчас же не могла отвести глаз. Сколько ей предстоит еще встретить держателей и их жертв? Эта женщина похоже сейчас была отпущена на длинный поводок, со свободным сознанием. Чего самой Арине Влад не позволил ни разу.
И тут от мыслей о судьбе этой незнакомки Арину отвлек запах. Как она сразу его не почувствовала? Как сразу не увидала, что гостья держит в руках поднос с едой? Арина приподнялась навстречу.
Женщина словно получила разрешение и сразу вошла в комнату. Поставила поднос рядом с Ариной, прямо на ее постель. Сама же села в ногах, стараясь занять как можно меньше места.
Арина ела. Сначала жадно, но утолив первый голод, вспомнила о правилах приличия и стала аккуратнее. Теперь у нее появились силы рассмотреть незнакомку. Взрослая женщина за пятьдесят лет. Высокая и худая. Усталые глаза и серое тусклое лицо. Седые волосы собраны в тугой пучок на затылке. И платье ее такое же серое, как вся она. Почему то весь ее вид говорил Арине, что в плену у держателя она находится очень и очень давно.
— Ох, милая, как же твой отец такое допустил? — тихо проговорила женщина.
Арина схватила ее за руки.
— Мой отец? Вы знаете моего отца?
— О да, милая, — женщина высвободила одну руку и коснулась ладонью щеки Арины. — Я знаю твоего отца. И совершенно не понимаю, как он мог такое допустить. Он мне обещал… — Поседение слова она произнесла со слезами на и без того красных глазах.
Арина снова стала рассматривать незнакомку. Медленно узнавание стало приходит. Нет, она ее не вспомнила. Но в памяти встал тот самый портрет, что висел у отца, который она выучила до последнего самого крошечного мазка. Женщина на него и похожа, и нет. Как она может быть ее давно погибшей мамой? У мамы густые каштановые волосы. У этой седые. Но время могло с ними такое сотворить. У мамы мягких овал лица и сияющая румяная кожа. За двадцать лет и это могло измениться. Теперь, понимая, что прошло двадцать лет, что женщина прожила эти годы в том же кошмаре, что пришлось терпеть самой Арине с Владом, она стала видеть знакомые черты. Но ее мать умерла. Неужели папа ей врал?
— Пожалуйста, не говорите, что вы это она! — Арина стала мотать головой, стараясь отогнать эти мысли. Казалось, что это была именно та последняя капля, которая могла ее свести с ума.
Но женщина в ответ только потянулась к ее лицу второй рукой. Арина не смогла в этот раз себя заставить даже пошевелиться. И в следующее мгновение уже вся оказалась в объятиях.
— Я молилась, чтобы мы с тобой никогда не встретились, — неожиданно заговорила та. — Я верила, что Богдан тебя спрячет и защитит.
— Но он всегда говорил, что ты мертва…
— Я и не жива, — мама не на долго отстранилась и показала на свою крепкую стальную привязь. — Когда мы поняли, что Мирон близко, я взяла с твоего папы обещание. Он обещал тебя защитить. Спрятать. Как же так, милая? Что случилось?
Арина смотрела на нее и не могла понять. Кто сейчас с ней говорит, давно потерянная мама или марионетка Мирона? Наверное и то, и другое. Но ясно было одно, нельзя говорить больше, что тот уже знает.
Мама не двигалась, давая себя получше рассмотреть, и тоже смотрела на Арину. От друг друга их отвлек далекий раскат грома. Гостья быстро встала и подошла к окну.
— Гроза далеко, — тихо проговорила она. — Я думала, что гроза тебя почувствует быстрее.
— В прошлый раз, когда меня хотели скормить грозе, — горько усмехаясь, ответила Арина, — выставили под открытое небо. Может быть и вам так же поступить?
Мама поспешно вернулась к Арине. Теперь она села значительно ближе к ней, и, кажется, хотела взять за руку, но в последний момент передумала.
— О, к сожаления Мирон так и планирует поступить. Просто позже. Когда наберет силы его руна на твоей руке.
