— Но не все пленные пираты — христиане, — возразил Клейнханс. — Я там видел несколько черных лиц. А чернокожие рабы весьма пригодятся в колонии. Они хорошие работники и хорошо размножаются. И не станет ли наилучшим компромиссом, если их продадут бюргерам и тем порадуют Семнадцать? А потом мы можем приговорить пиратов-англичан к пожизненному каторжному труду. Их можно использовать на укреплениях, и это тоже понравится Семнадцати.
Ван де Вельде снова хмыкнул, шумно подчищая тарелку и привлекая внимание к тому факту, что он уже готов попробовать говядину. Пока перед ним меняли тарелку, он обдумывал противоречивые аргументы. В его размышлениях присутствовало и еще кое-что, о чем никто не догадывался: лютая ненависть губернатора к полковнику Шредеру. По правде говоря, ван де Вельде совершенно не желал облегчать полковнику жизнь, он был бы крайне рад, если бы полковник потерпел неудачу на новом месте и его с позором отозвали домой… но только при условии, что его провал не дискредитирует самого губернатора.
Ван де Вельде мрачно посмотрел на Шредера, наслаждаясь мыслью о том, чтобы отказать ему. Он прекрасно знал, что́ у полковника на уме, и перевел внимание со Шредера на свою жену. Катинка сияла этим вечером. После прибытия на мыс в своем новом, пусть временном, жилище в замке она за несколько дней полностью оправилась от долгого путешествия и от плена в лагере сэра Фрэнсиса Кортни. Конечно, она сияла молодостью и ее переполняли жизненные силы, ведь ей не исполнилось еще и двадцати четырех лет, но не только это было причиной ее веселья и бодрости этим вечером. Как только этот самоуверенный Шредер начинал говорить (а говорил он слишком часто), она обращала на него свои огромные невинные глаза, полные внимания. Когда же она обращалась к полковнику напрямую (что тоже случалось слишком часто), она прикасалась к нему, клала на его рукав изящную белую ручку, а однажды, к полному унижению ван де Вельде, коснулась пальцами кисти его жилистой руки, и касалась достаточно долго, чтобы все это заметили и ухмыльнулись.
Это почти, хотя и не совсем, испортило аппетит ван де Вельде. Как смеют они так нагло вести себя не только прямо перед его носом, но и перед носами всей колонии?
Даже случись такое втайне — то есть случись ван де Вельде столкнуться с фактом, что этот доблестный полковник шарит под юбками его жены, — это уже было бы достаточно плохо. Но делить такое знание с разными мелкими сошками, со своими подчиненными, и вовсе невыносимо. Как может он требовать уважения и льстивого послушания от них, если его жена публично наставляет ему рога? «Когда я отправлял его в Амстердам на переговоры о моем выкупе, — угрюмо думал ван де Вельде, — я думал, что больше полковника Шредера не увижу. Похоже, придется в будущем принимать более суровые меры…»
И, пожирая по очереди все шестнадцать перемен блюд, губернатор обдумывал различные варианты мести.
Ван де Вельде съел столько, что недолгая прогулка от большого зала замка до комнаты совещаний сопровождалась тяжелым дыханием и остановками время от времени — под тем предлогом, что губернатору хотелось восхититься картинами и прочими предметами искусства, украшавшими стены; эти кратковременные остановки давали ему необходимое время, чтобы набраться сил для следующего шага.
В комнате совещаний он с глубоким вздохом опустился на подушки одного из кресел с высокими спинками и принял стаканчик бренди и трубку.
— Я созову суд для разбирательства с пиратами на следующей неделе, сразу же после того, как официально приму должность у минхеера Клейнханса, — заявил он. — Нет смысла тратить еще какое-то время на всю эту ерунду. Полковника Шредера я назначаю на пост генерального прокурора в этом деле. На себя я возьму обязанности судьи. — Он через стол посмотрел на хозяина кабинета. — Не будете ли вы любезны попросить ваших офицеров провести всю необходимую подготовку, минхеер Клейнханс?
— Конечно, минхеер ван де Вельде. А как насчет назначения адвоката для защиты обвиняемых пиратов?
Выражение лица ван де Вельде явно давало понять, что он об этом не подумал, но теперь он взмахнул пухлой рукой и беспечно произнес:
— Позаботьтесь и об этом, ладно? Уверен, у кого-нибудь из ваших служащих достанет знания закона, чтобы выполнить эту обязанность. В конце концов, что там защищать? — добавил он и гортанно хихикнул.
— Да, мне приходит на ум одно имя, — кивнул Клейнханс. — Я его назначу и обеспечу ему доступ к пленным, чтобы получить их объяснения.
— Боже мой! — Ван де Вельде выглядел шокированным и возмущенным. — Зачем вам это делать? Я не хочу, чтобы этот английский бандит Кортни вбивал свои идеи в голову вашему человеку. Я сам изложу ему все факты. И ему только нужно повторить их перед судом.
— Да, понимаю, — согласился Клейнханс. — Все будет готово до следующей недели.
Он посмотрел на Катинку:
