Теперь корабль был опустошен и готов к тому, чтобы вытащить его на сушу. И когда прилив поднялся достаточно высоко, матросы под командой Неда Тайлера и Хэла повели его к берегу. Они закрепили на самых высоких деревьях надежные блоки. Толстые канаты были привязаны к носу и корме «Решительного», и по пятьдесят человек с каждой стороны налегли на них, ставя галеон параллельно берегу.
Когда днище корабля коснулось белого песка, канаты закрепили. И во время отлива перевернули с помощью специальных приспособлений, захватив грот-мачту и бизань-мачту, пока что не снятые.
Галеон круто накренился, и вот уже его мачты коснулись верхушек деревьев. Вся правая сторона его корпуса открылась до самого киля, и сэр Фрэнсис с Хэлом пошли осматривать ее. И с радостью обнаружили, что признаков заражения червями совсем немного.
Нужно было заменить несколько секций обшивки, и дело сразу же закипело. С наступлением темноты зажгли факелы, потому что работу необходимо было закончить до того, как ее остановит прилив. Когда это случилось, сэр Фрэнсис отправился ужинать в свое новое жилище, а Хэл с матросами занялись закреплением корабля на ночь. Потом факелы погасили, и Нед увел людей на запоздалый ужин.
Хэлу совсем не хотелось есть. Его аппетиты лежали совсем в другой стороне, но он понимал, что вряд ли ему удастся скоро их удовлетворить.
Оставшись на берегу один, Хэл через узкую полоску воды внимательно всмотрелся в «Чайку». Казалось, там все уже затихло на ночь. Лодки покачивались вдоль его борта… но их совсем нетрудно было поднять наверх и задраить люки перед выходом в море.
Отвернувшись, Хэл пошел к деревьям. Он прошелся вдоль орудий, тихо разговаривая с теми, кто стоял на вахте у пушек. И снова проверил расположение каждой из них, убеждаясь, что они действительно нацелены на темный корпус «Чайки», стоявшей в блеске отражений звезд на поверхности тихой темной лагуны.
Он немного посидел рядом с Большим Дэниелом, спустив ноги в орудийную яму.
— Не беспокойся, мистер Генри! — Даже Дэниел теперь обращался к Хэлу по-новому, куда более уважительно, что выглядело вполне естественно. — Мы с него глаз не спускаем, с этого рыжебородого ублюдка. Так что можешь спокойно пойти поужинать.
— Когда ты в последний раз спал, Дэниел? — спросил Хэл.
— Обо мне не беспокойся. Вахта уже скоро сменится. Я передам пост Тимоти.
Перед своей хижиной Хэл увидел Эболи, тихо сидевшего в тени напротив костра. Тот ожидал воспитанника с миской жареной утятины, ломтями хлеба и кружкой легкого пива.
— Я не голоден, Эболи, — запротестовал Хэл.
— Ешь!
Эболи сунул миску ему в руки:
— Тебе понадобятся все силы для того дела, что ждет тебя ночью.
Хэл взял миску, при этом пытаясь рассмотреть выражение лица Эболи и понять, что кроется за его предостережением. Свет костра танцевал на темных загадочных чертах, напоминавших какого-нибудь языческого идола, обрисовывая татуировки на щеках Эболи… но его глаза ничего не выдавали.
Хэл кинжалом разрезал утку пополам и предложил часть Эболи.
— А что за дело ждет меня ночью? — осторожно спросил он.
Эболи оторвал кусок утиной грудки и впился в нее зубами.
— Ты должен быть осторожен, чтобы не оцарапать нежные части своего тела о терновые колючки, когда будешь пролезать сквозь дыру в заборе ради своего долга.
Хэл перестал жевать, утка потеряла для него всякий вкус. Похоже, Эболи обнаружил узкую щель в колючей изгороди позади домика Катинки — ту самую, которую тайком оставил там Хэл.
— И давно ты знаешь? — спросил он с набитым ртом.
— А что, я не должен был знать? — ответил вопросом Эболи. — У тебя глаза становятся как полная луна, когда ты смотришь в определенном направлении, и я слышал, как ты ревешь среди ночи, словно раненый буйвол.
Хэл застыл в ошеломлении. Он ведь старался быть таким осторожным, таким хитрым…
— Как ты думаешь, отцу известно? — с трепетом спросил он.
— Ты ведь до сих пор жив, — напомнил ему Эболи. — Если бы он знал, было бы по-другому.
— Но ты никому не скажешь? — прошептал Хэл. — Особенно ему?
— Особенно ему, — согласился Эболи. — Но ты будь поосторожнее, не выкопай себе могилу тем копьем, что болтается между твоими ногами.
— Я люблю ее, Эболи! — шепотом сообщил Хэл. — Я спать не могу, все думаю о ней.
— Я слыхал, что ты не спишь. И думал, что можешь весь корабль разбудить своей бессонницей.
— Не надо надо мной насмехаться, Эболи. Я умереть готов ради нее!
— Тогда я должен спасти твою жизнь и отвести тебя к ней.
— Ты пойдешь со мной? — Хэл был потрясен таким предложением.
— Я буду тебя ждать у дыры в изгороди. Охранять тебя. Тебе может понадобиться моя помощь, если вдруг ее муж обнаружит тебя там, где тебя быть не должно.
— Ох, это жирное животное! — в ярости воскликнул Хэл, ненавидя губернатора всем своим сердцем.
— Жирное — возможно. Хитрое — почти наверняка. Могущественное — без сомнений. Не надо его недооценивать, Гандвана. — Эболи встал. — Я пойду вперед, проверю, свободен ли путь.
Они вместе скользнули в темноту и вскоре остановились у задней части изгороди.
— Тебе незачем меня ждать, Эболи! — прошептал Хэл. — Может, я задержусь.
