Пока корабль был накренен к берегу, плотники закончили подготовку новой грот-мачты и ее такелажа, и теперь ее можно было устанавливать. Для того чтобы перенести это длинное тяжелое бревно вниз по берегу и поднять его толстый конец на палубу, понадобились все до единой пары рук. Потом канаты закрепили на двух других, стоящих на местах мачтах, и стало возможным установить ее.
Команда сильно, но осторожно налегала на лини, а Большой Дэниел и Нед руководили. И вот массивная, блестящая сосновая мачта приняла вертикальное положение. Сэр Фрэнсис, никому не доверяя, сам подогнал основание мачты к отверстию в главной палубе, а потом следил за тем, как мачта медленно опускается вниз, до дна трюма, к креплениям на кильсоне корабля. Это была деликатная операция, для выполнения которой потребовалась вся сила пятидесяти человек, — она заняла большую часть дня.
— Отлично сработано, ребята! — одобрил сэр Фрэнсис, когда мачта наконец прошла последние несколько дюймов и ее основание тяжело упало на подготовленное место.
— Отпускай!
Пятидесятифутовая мачта, которую больше не удерживали канаты, уверенно возвышалась, как полагается.
Большой Дэниел, стоявший по пояс в воде, закричал вверх, на палубу:
— Ну, теперь держитесь, сырные головы! Достанется вам, попомните мои слова!
Сэр Фрэнсис улыбнулся ему, глядя вниз.
— Но не раньше, чем мы повесим на нее все, что нужно. А этого не произойдет, если ты будешь стоять там, разинув рот и болтая языком.
Он уже хотел отвернуться, но вдруг нахмурился, глядя на берег. Из-за деревьев вышла жена губернатора, за которой неотвязно тащилась горничная. Женщина остановилась на берегу, ее длинные белые пальцы вертели ручку зонтика так, что тот кружился над ее головой. Яркое пестрое колесо зонта привлекло внимание всех матросов. Даже Хэл, наблюдавший за работой на баке, отвлекся и уставился на нее, как какой-нибудь простофиля. Сегодня мадам оделась в очаровательный новый костюм с таким глубоким декольте, что ее грудь обнажилась чуть ли не до сосков.
— Мистер Кортни! — окликнул сына сэр Фрэнсис достаточно громко, чтобы смутить его на глазах матросов. — Займитесь делом! Где клинья для закрепления мачты?
Хэл вздрогнул, потом густо покраснел, что было заметно даже сквозь загар, и, отвернувшись от поручней, схватил тяжелый деревянный молоток.
— Вы слышали капитана! — рявкнул он на свою команду.
— Эта потаскуха — словно Ева в здешнем раю. — Сэр Фрэнсис, понизив голос, заговорил с Эболи, стоявшим рядом. — Я и раньше видел, как Хэл превращается в лунатика рядом с ней и, святые небеса, она отвечает ему такими наглыми взглядами, словно она проститутка. Но он же просто мальчишка!
— Вы на него смотрите отцовскими глазами. — Эболи улыбнулся и покачал головой. — А он уже не мальчик. Он мужчина. Вы мне как-то говорили, что в вашей святой книге есть рассказы об орле в небе и о змее на скале, и о мужчине и служанке…
Хотя Хэл не мог отнимать много времени у своих обязанностей, он откликался на призывы Катинки, как форель, что в сезон размножения непременно возвращается в родную реку. Когда она его звала, ничто не могло его остановить. Он бежал вверх по тропе с бьющимся сердцем, его ноги почти не касались земли…
Прошли уже почти сутки с того времени, когда Хэл оставался наедине с Катинкой, и для него это было уже слишком долго. Иногда ему удавалось ускользнуть из лагеря дважды, а то и трижды за день, чтобы повидать ее. Часто они оставались вдвоем всего на несколько минут, но этого времени хватало. Оба не тратили драгоценного времени на всякие церемонии или споры.
Им пришлось найти место для встреч за пределами домика губернатора. Ночные визиты Хэла в жилище заложников едва не закончились катастрофой. Похоже, губернатор ван де Вельде спал совсем не так крепко, как заставлял предположить его храп… но они постепенно потеряли осторожность в своих любовных играх.
Разбуженный несдержанными криками жены и громкими откликами Хэла, губернатор ван де Вельде схватил фонарь и поспешил к супруге — для этого нужно было выйти наружу. Эболи, стоявший на страже, увидел свет и вовремя свистнул, предупреждая Хэла. Тому хватило времени на то, чтобы схватить свою одежду и выскользнуть сквозь дыру в стене кладовки — как раз в тот момент, когда внутрь ворвался ван де Вельде, держа в одной руке фонарь, а в другой — обнаженную саблю.
На следующее утро он горько жаловался сэру Фрэнсису.
— Это один из ваших вороватых матросов! — обвинял он.
— Из жилища вашей жены пропало что-то ценное? — пожелал знать сэр Фрэнсис.
Ван де Вельде покачал головой; его терзали самые мрачные подозрения.
— Возможно, вашей супруге не следует так выставлять напоказ свои драгоценности? Они пробуждают в людях зависть. В будущем, сэр, было бы благоразумно лучше заботиться
Сэр Фрэнсис расспросил всех ночных вахтенных, но поскольку жена губернатора не смогла описать вторгшегося в ее спальню — она проснулась лишь в последний момент, — то дело оставили без последствий. И это был последний ночной визит в дом заложников, на который решился Хэл.
