— У тебя что, мозги размякли? — рявкнул на него Шредер. — Он будет задерживать марш! Оставь этого неуклюжего дурака здесь, дай ему заряженный пистолет. Когда за ним явятся гиены, он сможет сам решать, в кого выстрелить, в одного из зверей или в самого себя. И хватит болтать! Надо переправляться.
Шредер с берега обозрел реку шириной в сотню ярдов. На ее поверхности кружились маленькие водовороты — отлив пришпоривал мутную воду, и она быстрее неслась к морю.
— Придется соорудить плоты… — осторожно предположил лейтенант Маацукер.
Но Шредер зарычал:
— Нет у меня времени на это! Натяните веревку через реку к тому берегу. Я должен увидеть, можно ли тут перейти вброд.
— Течение очень сильное, — тактично указал Маацукер.
— Даже полный дурак это увидит, Маацукер. Может, именно поэтому и ты легко заметил подобное обстоятельство, — зловещим тоном произнес Шредер. — Выбери самого сильного пловца!
Маацукер отсалютовал и побежал к солдатам. Они уже догадались, что их ждет, и каждый тут же нашел что-то интересное в небе или в лесу и принялся это разглядывать, чтобы не встречаться взглядом с Маацукером.
— Ахмед! — крикнул он одному из капралов. И тут же схватил его за плечо и вытащил из толпы, где тот пытался сделать вид, что его тут нет.
Ахмед покорно передал мушкет солдату своего взвода и начал раздеваться. Его обнаженное тело было лишено волос, желтая кожа туго обтягивала подвижные мускулы.
Маацукер обвязал его под мышками веревкой и приказал идти в воду. Ахмед шагнул в реку, и вода очень медленно поднялась до его талии. Надежды Шредера на быструю и легкую переправу росли. Приятели Ахмеда на берегу ободряли его криками, отпуская понемногу веревку.
Пройдя уже почти половину пути, Ахмед внезапно очутился у главного русла реки, и его голова исчезла под водой.
— Вытаскивайте его обратно! — приказал Шредер.
Ахмед вынырнул на поверхность и отступил на более мелкое место. Пытаясь как следует встать на ноги, он фыркал и кашлял, чтобы избавиться от проглоченной воды.
Вдруг Шредер закричал куда более энергично:
— Тащите! Тащите его из воды!
В пятидесяти ярдах выше по течению он увидел бурление мутных волн. Потом нечто, взрезая воду, помчалось туда, где барахтался на мелководье Ахмед. Тут остроконечную волну заметили и те, кто тянул веревку, и с воплями ужаса аборигены с такой силой дернули за нее, что Ахмед упал на спину и, колотя ногами, понесся к берегу. Однако тварь под водой двигалась намного быстрее и все так же нацеливалась на беспомощного человека.
Когда чудище было уже всего в нескольких ярдах от Ахмеда, его уродливая черная морда, похожая на обрубок бревна, показалась над поверхностью, а в двадцати футах за ней взметнулся над водой хвост, похожий на хвост ящерицы. Чудовищная тварь быстро сокращала расстояние; теперь она уже поднялась над водой, и ее челюсти раскрылись, обнажив ряды неровных желтых зубов.
Теперь и Ахмед увидел зверя и пронзительно закричал. Но челюсти твари уже с громким щелчком сомкнулись на нижней части его тела. Человек и тварь исчезли под водой в водовороте светлой пены. Люди на берегу потеряли равновесие и беспорядочной кучей повалились на берег.
Шредер прыгнул к ним и схватил конец веревки. Обернув ее дважды вокруг запястья, он изо всех сил потянул за нее. Коричневая вода снова вскипела пеной — огромный крокодил, сжавший в зубах живот Ахмеда, стремительно вертелся на волнах. Упавшие опомнились, вскочили и тоже ухватились за канат. А потом на коричневой воде вдруг расплылось красное пятно — Ахмед оказался разорванным пополам, как разваливается пополам жареная индейка, когда какой-нибудь обжора откручивает от нее сразу обе ноги.
Кровавое пятно поплыло прочь, растворяясь в быстро бегущих волнах ниже по течению, а тянувшие веревку люди снова упали, когда та перестала сопротивляться. Верхнюю часть тела Ахмеда увлекало к берегу, его руки все еще дергались, рот конвульсивно открывался и закрывался, как у умирающей рыбины.
Вдали на реке снова показался крокодил, державший в пасти ноги и нижнюю часть тела Ахмеда. Тварь вскинула голову к небу и напряженно глотнула. Когда разорванное тело скользнуло вглубь, все увидели, как вздулось мягкое, светлое чешуйчатое горло зверя.
Шредер кричал в ярости:
— Из-за этой вонючей твари мы опоздаем на несколько дней! Но мы этого не позволим!
Он повернулся к потрясенным мушкетерам, которые тащили прочь обрывки тела Ахмеда.
— Верните сюда этот кусок мяса!
Они уронили труп к его ногам и в благоговейном ужасе наблюдали за тем, как полковник содрал с себя одежду и предстал перед ними обнаженным; плоские твердые мускулы играли на его животе, у основания которого из зарослей темных волос высовывался здоровенный детородный орган. По нетерпеливому приказу полковника солдаты обвязали его веревкой, потом передали ему заряженный мушкет с фитилем, тлеющим в заряднике, и Шредер положил его на плечи, придерживая одной рукой. Другой рукой он схватил вялую, неживую руку Ахмеда. Ропот недоверчивого изумления разнесся по берегу, когда Шредер шагнул в воду, волоча за собой все еще кровоточащие останки.
