— Эй, иди сюда, грязная тварь! — злобно проревел он, когда вода добралась до его коленей. Он не остановился. — Эй, ты жрать хочешь? Ну так у меня есть кое-что!
Солдаты застонали от ужаса, когда недалеко от Шредера, выше по течению, взвился новый ужасающий водоворот и крокодил ринулся к полковнику, оставляя длинный волнистый след на воде.
Шредер покрепче уперся ногами в дно реки и, как следует размахнувшись, швырнул половину мокрого, изуродованного тела Ахмеда вперед, так, чтобы труп оказался на пути крокодила.
— Жри! — закричал он, снимая мушкет с плеча и прицеливаясь в человеческую наживку, подпрыгивавшую на воде в нескольких футах от него.
Из-под воды вынырнула чудовищная голова, и зубастая пасть раскрылась так широко, что без труда могла целиком захватить жалкие останки Ахмеда. Шредер сквозь прицел наблюдал за этой пастью. Он видел неровные острия зубов, на которых все еще оставались прилипшие кусочки человеческой плоти, а за ними — слизистая оболочка глотки нежного сливочно-желтого цвета. Как только челюсти открылись вовсю, на горле сама собой сомкнулась плотная мембрана, не дававшая воде попасть в легкие твари.
Шредер прицелился в глубину открытой пасти и щелкнул затвором замка мушкета. Горящий фитиль упал на место, и через секунду порох на полке вспыхнул. А потом раздался оглушительный грохот, из дула вылетел длинный хвост серебристо-голубого дыма — прямо в крокодилью глотку. Три унции усиленных сурьмой свинцовых шариков прорвали мембрану, разорвали дыхательное горло, кровеносные сосуды и плоть, проникнув глубже в грудь рептилии, разрывая ее холодное сердце и легкие.
Гигантская рептилия пятнадцати футов в длину забилась в агонии: она выпрыгивала из воды, извиваясь так, что почти касалась головой бугорчатого хвоста… а потом снова падала в бурлящую пеной воду. И снова подпрыгивала, взлетая над волнами…
Шредер не стал тратить время на наблюдение за этим отвратительным смертельным танцем — он просто бросил мушкет и кинулся головой вперед в самую глубокую часть русла. И, рассчитав, что агония одной твари отвлечет и смутит других крокодилов, устремился к противоположному берегу.
— Трави канат! — закричал Маацукер солдатам, от потрясения застывшим на берегу как в параличе.
Окрик выдернул их из оцепенения. Крепко держа веревку так, чтобы она повисла над водой, они понемногу отпускали ее, пока Шредер перебирался через поток.
— Внимание! — закричал Маацукер.
Крокодилы — сначала один, потом другой — всплыли на поверхность. Их глаза торчали в верхней части головы на подобных рогам выступах, так что они могли наблюдать за конвульсиями своего умирающего собрата, даже не поворачивая голов.
Более слабые всплески воды, сопровождавшие движение Шредера, не привлекали их внимания до тех пор, пока он не очутился в какой-то дюжине взмахов рук от дальнего берега. И тут одно из чудовищ почуяло присутствие человека. Оно повернулось и быстро поплыло в его сторону — волны веером разбегались по обе стороны от его головы.
— Быстрее! — во все горло закричал Маацукер. — Он за вами гонится!
Шредер удвоил усилия, но крокодил догонял. Все до единого на берегу кричали, подбодряя полковника. Крокодилу оставалось чуть больше метра до пловца, когда ноги Шредера коснулись наконец дна. Крокодил одолевал последний ярд, когда Шредер метнулся вперед… и гигантские челюсти щелкнули в нескольких дюймах от его ступней.
Волоча за собой веревку, словно хвост, полковник, пошатываясь, пошел к деревьям.
Но опасность еще не миновала: подобная дракону тварь выползла на берег и, перебирая короткими изогнутыми лапами, потащилась за ним, да еще с такой скоростью, в какую наблюдатели с другого берега с трудом могли поверить.
Шредер добежал до первых деревьев леса, обогнав крокодила совсем ненамного. Подпрыгнув, он ухватился за нависшую над ним ветку. Когда пасть с кривыми зубами щелкнула под ним, он сумел подобрать ноги и из последних сил вскарабкался выше по ветвям.
Разочарованная рептилия принялась бродить вокруг, кружа между стволами деревьев. Потом, испуская громкое шипение и высоко задирая длинный бугорчатый хвост, крокодил медленно вернулся на берег. Когда чудище очутилось у воды, хвост опустился, и крокодил исчез в глубине реки.
Еще до того, как тот нырнул, Шредер уже закричал через реку:
— Закрепите как следует веревку!
Свой конец каната он обмотал вокруг толстого дерева рядом с тем, на котором спасался, и надежно завязал. А потом крикнул:
— Маацукер! Пусть солдаты поскорее соорудят плот! Они смогут перебраться по веревке, даже против течения!
Корпус «Решительного» был уже очищен от водорослей и ракушек, и как только команда убрала державшие судно лини, оно медленно выровнялось под напором приливных волн.
