— Может, мы пока снимем с них цепи, боцман?
— И зачем ты хочешь это сделать? — крикнул вниз Сэм.
— Раненым самим не подняться. А остальные не смогут им помочь. Им по трапу не взобраться.
— Если не могут, им же хуже, — ответил Сэм. — Его лордство так приказал. Кандалы не снимать.
Сэр Фрэнсис поднимался первым, и каждое его движение мешало тем, кто карабкался позади. Четверо раненых, стонавших в лихорадке, оказались просто грузом, который нужно было тащить наверх. Самым большим испытанием для сил пленников оказался Большой Дэниел. Если бы они его не удержали, он бы свалился на полубаркас и потащил за собой всю цепь из двадцати шести человек и они почти наверняка перевернули бы маленькое суденышко. А если бы они очутились в лагуне, тяжесть железных цепей увлекла бы их на дно, на глубину в четыре морских сажени.
Если бы не бычья сила Эболи, они бы не добрались до палубы «Чайки». Но даже он едва дышал, когда наконец перевалил с трапа на белую выскобленную палубу бесчувственное тело Дэниела. Все просто упали на доски, задыхаясь.
Наконец их заставил очнуться нежный звонкий смех.
Хэл с усилием поднял голову.
На шканцах «Чайки», под парусиновым тентом, был накрыт для завтрака стол. Кристально прозрачное стекло и серебряные приборы сверкали на утреннем солнце. Хэл почуял головокружительный запах бекона, свежих яиц и горячих бисквитов, доносившийся с серебряных блюд.
Во главе стола восседал Буззард. Он поднял бокал в сторону распростершихся на палубе в середине его корабля человеческих тел:
— Добро пожаловать на борт, джентльмены, и за ваше поразительное здоровье! — Он выпил виски, потом вытер рыжие усы салфеткой из узорчатой ткани. — Для вас приготовлены лучшие каюты! Желаю вам приятного путешествия!
Катинка ван де Вельде, сидя слева от Буззарда, снова музыкально засмеялась. Ее пышные золотые кудри, не прикрытые шляпкой, свободно рассыпались по плечам, широко открытые фиолетовые глаза смотрели невинно, овал напудренного лица был безупречен, а в уголке милого подкрашенного рта виднелась тщательно приклеенная мушка.
Губернатор сидел напротив жены. Он не донес до рта серебряную вилку, на которую нацепил хрустящий жареный бекон с сыром, но продолжал жевать. Капля яичного желтка выскользнула из его отвислых губ и сползла на подбородок, когда он грубо захохотал.
— Не впадайте в отчаяние, сэр Фрэнсис! Помните ваш фамильный девиз! Уверен, вы все сможете выдержать. — Он сунул бекон в рот и продолжил, чуть ли не давясь: — Меню здесь просто прекрасное! Жаль, что вы не можете к нам присоединиться.
— Как мило с вашей стороны, ваше лордство, что вы предоставили нам такое развлечение! Может, эти трубадуры еще и споют для нас или позабавят другими акробатическими упражнениями? — спросила по-голландски Катинка, потом очаровательно надула губки и слегка хлопнула Камбра расписным веером по руке.
В этот момент Большой Дэниел закричал в лихорадке, мотая головой так, что ударился о доски палубы. Буззард просто взвыл от смеха.
— Как видите, они стараются изо всех сил, мадам, но от их репертуара не все в восторге.
Он кивнул Сэму Боуэлсу:
— Прошу, мастер Сэмюэль, отведите их в их жилище, да присмотрите, чтобы о них хорошо заботились.
Сэм Боуэлс, энергично действуя куском каната, завязанным узлами, принялся хлестать пленников, заставляя их подняться на ноги. Они подняли раненых и потащились к сходному трапу. В глубине корабля, под главным трюмом, находился низкий трюм для рабов. Когда Сэм Боуэлс поднял люк, ведущий в него, хлынувшая оттуда вонь заставила пленников отшатнуться. Она слишком откровенно говорила о страданиях сотен обреченных, изнывавших там.
Потолок этого трюма был не выше половины человеческого роста, так что пленным пришлось заползать туда и втаскивать за собой раненых. На тяжелой дубовой балке, проходившей по всей длине трюма, крепился железный прут. Сэм и четверо его помощников заползли вниз следом за пленными и пристегнули кандалы к этому пруту. Когда они закончили, пленные оказались лежащими, как сельди в бочке, бок о бок; скованные обручами на талиях и кандалами на лодыжках, они могли только сесть, но не могли перевернуться или вытянуться более чем на несколько дюймов — ничего другого цепи не позволяли.
Хэл лежал рядом с отцом, а по другую его сторону находилось недвижное тело Большого Дэниела. За Дэниелом лежал Эболи, за ним — Нед Тайлер.
Когда был прикован последний пленный, Сэм выполз обратно через люк наверх и оттуда ухмыльнулся, глядя на несчастных.
— Если ветер не изменится, до мыса Доброй Надежды нам идти всего десять дней, ребята! Каждому полагается одна пинта воды в день и три унции сухарей, если я не забуду принести их вам. А гадить вам придется прямо под себя. Увидимся на мысе, милые мои!
Он захлопнул люк, и люди внизу услышали, как по другую сторону крышки скрипнули железные задвижки и застучали киянки, забивая клинья, задраивая люк. А потом внезапно наступила пугающая тишина. Сначала тьма казалась непроницаемой, но, когда глаза привыкли к ней, люди смогли различить очертания тел своих товарищей, лежавших вокруг.
