— Ни один администратор придорожной забегаловки или какого-нибудь кабака не смог бы указать на авторов надписей в банях. Пакеты с дерьмом явно приносили лично, не нанимая курьера. Все агрессивные деяния происходили вдали от телекамер. Никто не давал согласия ни на вскрытие трупика отравленного кота, ни на анализы по поводу отравления, — а вот один рассеянный магистрат, приятель твоих людей, напротив, дал добро на перлюстрацию твоих телефонных разговоров. Она показала, что все анонимные звонки поступали тебе с телефонов-автоматов, расположенных достаточно далеко от прокуратуры и от Касал Палокко, где обитает добрая половина римских прокуроров. Чинквина?
Сабина тряхнула головой не то с недоверием, не то с любопытством:
— Чинквина, в самую точку. Только вот еще что… через несколько дней после того как Роберто сказал мне, что его жена беременна, в комиссариат прислали девять красных роз — разумеется, анонимно. Мои ребята как следует прижали цветочника, и тот подтвердил, что заказ был сделан в фирме «Интерфлора» и оплачен за границей кредитной картой. Роберто тогда как раз находился за границей.
— Не бог весть что, в смысле сравнений и совпадений, но хоть что-то… Я продолжу с номерами?
— Давай!
— Возможно, «просто человека из толпы» после такого количества агрессивных атак и заподозрили бы, а может, и задержали. Но с магистратами это не проходит, потому что по закону этим занимаются другие прокуратуры, и тот, кто затеет это дело, почти наверняка в будущем нарвется на процесс о несоответствии, признают злодея виновным или нет. А тем временем комиссару полиции или его ВРИО, несмотря на все обещания, посоветуют поболеть подольше и на пару месяцев вернуться к маме. А дальше, со временем, все образуется. Ну что, Томбола?
— Томбола, в яблочко! А скорее, бинго и еще тройной дуплет одним шаром!
Оба рассмеялись, как заговорщики, и между ними окончательно установилось взаимопонимание. Нардо подождал, пока стихнет смех, и с хитрым видом прибавил:
— «Государство огорчает, унижает, обязывает, а потом с большим достоинством выходит из игры», — пел Де Андре[11]. Помнишь?
— Конечно, и очень хорошо помню: «Дон Раффае», настоящий шедевр.
— Ну ладно, когда что-нибудь произойдет, а теперь, я думаю, ты об этом знаешь, я вступаю в игру. И будь злодей хоть слесарем второго разряда, хоть кассационным судьей, для меня это ничего не меняет. Наоборот, во втором случае я повеселюсь от души.
— Какое удовольствие тебя слушать!
— А теперь давай расскажу, что я собираюсь предпринять. В общем, я не хочу слишком стеснять себя в маркетинге, но и «зверствовать», как у вас это называют в офисе, тоже не хочу.
Сабина снова тряхнула головой.
— Да ты просто феномен! С такой рекламой — да пожалуйста!
— Отлично. Я хочу тысячу евро сразу — и гарантирую успех или возврат денег. А вполне аккуратный счет я тебе выставлю за «холистическое лечение». На самом деле месячной платы будет достаточно, и ты хоть с завтрашнего дня сможешь ходить на лечение ежедневно.
— Интересно. А если тебе понадобится больше, чем месяц, чтобы выполнить обязательство?
— Такого у меня не бывало, следовательно, точно ответить я не могу. Если же в твоем случае такое произойдет, то мы сумеем прийти к соглашению, не сомневаюсь. Счет покрывает все мои расходы, от пользования необходимой аппаратурой до перемещений и питания.
— Неплохо в качестве стратегии. Только бы результат того стоил и был бы достаточно быстрым, иначе много не заработаешь, я думаю…
— Ты права, так и есть. Но я же не говорю, что у меня всегда все получается, это было бы нечестно. Конечно, есть какой-то процент физиологических сбоев, но он ничтожен. К тому же надо учитывать, что отнюдь не все жертвы хотят, чтобы за них действительно отомстили. Я никогда не возвращаю деньги сразу, потому что, если после моего вмешательства, эффективного или нет, ты ринешься к своему милому, быстренько выйдешь за него и родишь ему двоих сыновей, я за это в ответе. Согласна?
Сабина хорошо знала, насколько конкретна эта вероятность. Сколько раз события разворачивались у нее буквально на глазах… Нардо говорил с ней на одном языке.
— Возможность, конечно, невелика, но я согласна.
— Но все случается очень, очень, очень часто, Сабина.
— Я знаю. Но со мной все по-другому.
— Первая ошибка, и весьма серьезная. Один из главных принципов моей работы, от которого, уж поверь мне, зависит успех: отталкиваться от предположения, что все мы одинаковы, все мы животные, все мы голые обезьяны.
— Голые обезьяны?
— Да, с точки зрения физиологии. Но углубимся в проблему, если хочешь. Прежде чем подписать контракт, для которого мне достаточно крепкого рукопожатия, я должен назвать тебе другие правила, лежащие в основе игры.
— Давай.
