Долго ждать ответа не пришлось. Тимур сразу отреагировал и, видно, тоже изучил ее страницу. Больше всего ему понравились те фото, на которых она была в купальнике и платье: им поставил лайки. А вот студентку с горящими глазами у вертолета посреди колымской тундры, как и смеющуюся геологиню, позирующую в снегах на вершине сопки, увы, никак не оценил. Хоть эти кадры и казались интереснее стандартных картинок из серии «коктейльчик-пляж», – интереснее тем, что снимались в труднодоступном месте, куда при всем желании не каждый мог добраться, а главное, показывали Валю такой, какая она есть.
«Все ясно: мужик любит глазами. Сам весь в грязи, в поту и из шурфа не вылезает, а все равно ищет красивую картинку. Такую, на которую приятно посмотреть», – подумала она.
Обычно Валя не придавала значения тому, как выглядит, поскольку в полевых условиях было не до красоты. Но перед свиданием, понятное дело, прихорошилась: зачесала волосы в высокий гладкий хвост, накрасилась, надела золотые серьги-кольца.
Когда «Паджерик» въезжал во двор, она уже стояла у подъезда в джинсах, белых кроссовках и желтой куртке «Найки». Перед выходом отметила, что выглядит цивильно. Как студентка, приехавшая из города на выходные, а не как работница карьера, фактически живущая в лесу.
Тимур не хуже нее привел себя в порядок. Побрился, надел чистую куртку, джинсы и надушился стойким парфюмом. Едва она открыла дверцу, как уловила восточный терпкий аромат с горчинкой. Он согревал и обволакивал, опьяняя чем-то пряным в своем составе. Одновременно с этим по салону разливались мелодичные напевы – все тот же русский рок, пятничный репертуар.
С водительского кресла послышался приятный голос:
– Садись, поехали.
Машина выехала со двора и помчалась через город. По дороге на затопленный карьер Тимур заметил:
– Фотки в твоем профиле крутые. Особенно, где ты стоишь с подносом, помещение по типу цеха. В подносе что, реально четыреста граммов золота?
– А-а, это в Магаданской области… Ну да. Нас, студентов, водили на ЗИФ, золотоизвлекательную фабрику, и показывали, как она работает. Это тебе так кажется, что много, но для рудника это суточная норма.
– Охренеть! Богатый край. Сколько ж там золота?
– Ой, много. Запасов лет на пятьдесят.
– Наверное, местные старатели тоже неплохо баблишко поднимают?.. – в его глазах блеснул азарт.
– Да как сказать… Надо знать каналы сбыта. Всем там заправляют выходцы из Кавказа, как я поняла. Со мной работал местный парень, водитель погрузчика. Так он рассказывал, что его приятель как-то намыл пять килограммов и сдал их ингушам, прикинь?
Тимур приоткрыл рот, комично захлопал ресницами и несколько секунд сидел с такой гримасой.
– У меня один вопрос: его не грохнули? – произнес он наконец.
– Я тоже самое спросила. Но нет: кто ж будет убивать курицу, которая несет золотые яйца? Ему заплатили, но по заниженной цене за грамм. Сам понимаешь: нелегальный рынок, все дела…
– Да понимаю. На камнях все также, только не за грамм, а за карат, – Тимур не моргая смотрел на дорогу, а затем спросил с усмешкой: – И что потом, парниша тот стал мэром Магадана?
– Да какой там! – воскликнула Валя, припоминая продолжение истории. – Раздолбай тот просадил все деньги! Гулял в своем поселке, угощал всех без разбору: друзей, знакомых… Ну а самый смак, что мне запомнилось больше всего, – проговорила она веселым тоном, – это то, что он вызвал проституток из Магадана. А края там дикие, расстояния огромные… Так вот, они приехали за триста километров и неделю зажигали у него!
Она представила эту картину и звонко рассмеялась. Тимур слушал с изумлением, но под конец не удержался: хлопнул себя по лицу и накрыл глаза ладонью, выразив тем самым испанский стыд.
– Ой… а потом ходил по поселку стрелял сигареты и занимал деньги, – Гордеева вытерла выступившие слезы. – Посмотришь на таких и думаешь: господи, как скучно я живу!
– Балбес он. Пять тысяч граммов умножить даже на шестьсот… Три ляма, – быстро подсчитал Тимур. – Мог бы открыть свою артель.
– С этим мороки много. А тут намыл, сдал, погулял.
– Н-да… Кому-то в кайф такая жизнь.
– Не говори…
За разговором не заметили, как добрались до места. Тимур свернул с дороги и проехал в горку к накатанной площадке, откуда открывался захватывающий вид на Нововухлинский карьер.
С погодой в эти дни везло. Вся грязь подсохла, и можно было не переживать за белые кроссовки.
Увидев, какая открывается картина, Валя первой выбежала из машины и остановилась у самого обрыва. Сзади подошел Тимур, и крепко, как ребенка, взял ее за руку. Она почувствовала прикосновение мозолистой ладони, как будто провели по коже наждаком.
– Куда так резво? Борта могут осыпаться, – предупредил спокойно, на что она кивнула, мол, я поняла, и отошла на шаг.
