Он выпустил ее руку, и какое-то время они молча смотрели на грандиозную по своим размерам выработку. Подумать только, когда-то здесь была непроходимая тайга. Затем геологи нашли месторождение никеля и полвека, с тридцатых по восьмидесятые, ударно добывали такую нужную стране руду, год за годом выгрызая в породе исполинский амфитеатр. Теперь его наполовину затопило, и ветерок рябил зеленовато-голубого цвета воду. Верхние уступы окаймляли хвойные деревья, и лишь местами просматривались лиственные, их желтизна.
– Здесь летом купаются? – спросила Валя.
– Находятся экстремалы, но таких немного, – усмехнулся Тимур. – Я знаю одного парнишу: он на спор переплыл карьер в длину, туда-обратно. К воде можно спуститься, если знаешь где, но заплываешь – и сразу очень глубоко. Стремно, когда не чувствуешь опоры под ногами.
– Согласна. Я бы туда не полезла, – поморщилась она. – Дело даже не в глубине, а в самой воде. Как ни крути, но это бывший производственный объект. Кто знает, какие химикаты здесь растворены. Да и радиоактивность вод никто не проверял. Забросили, и пофиг.
Тимур прислушался к ее словам.
– Ну так-то верно говоришь. Сюда ныряли дайверы, и, по их рассказам, на затопленных уступах остались «подводные сады» – ряды деревьев, которые со временем ушли под воду. Так вот у них на ветках наросли кристаллики. Дайверы сравнили их с кораллами.
– Кораллы – живые организмы и каменеют после гибели, – деликатно возразила Валя. – А здесь другой немножко принцип. Химия чистой воды. Ты в школе не выращивал кристаллы медного купороса?
– Не-а.
– А мы проделывали этот опыт. В стеклянной банке разводили кипятком порошок медного купороса, опускали в раствор нитку и наблюдали, как на ней оседают кристаллы. Красивые такие, лазурно-синие. Но ядовитые. Не зря им опрыскивают деревья, травят вредителей, – она сосредоточенно смотрела вниз. – Ну и вода в этом карьере, по сути, тот же раствор. Не такой сильной концентрации и состав другой, но все же. Из раствора выпадают соли металлов и оседают на ветках в виде кристалликов. Погружаться туда… ну так себе идея. Лучше, как мы сейчас, полюбоваться этой красотой со стороны.
– Да я понял, – ответил Тимур с улыбкой. – Мы живем в краю озер. Ты в курсе, что в Челябинской области больше трех тысяч озер? Есть чистейшие места. Как-то не манит эта лужа с химикатами.
Они недолго потоптались на месте и решили прогуляться вдоль карьера. По дороге Валя углядела камень со змеиным узором и шелковистыми волокнами хризотил-асбеста. Поддалась геологической привычке и подняла его с земли.
– Смотри-ка, серпентин.
– Ага, я много находил таких. Пацаном сюда гонял на велике. С детства нравилось искать, копаться…
– А интересное что-нибудь попадалось?
Тимур на миг задумался.
– Да… Находил здесь, как его? – метнул взгляд вниз. – Цвет, как у той воды, один в один. Яркий такой, зелено-голубой… Вспомнил: хризопраз!
– Ух, ничего себе! Редкий минерал, – со знанием сказала Валентина. – А так-то да… Встречается в коре выветривания на никелевых месторождениях, как здесь. Логично, что он тебе попался. А где же ты искал?
– Вон в тех отвалах.
– Интересно…
– Тебе он нравится? Не забуду – посмотрю в коробках в гараже. Если найду, то подарю тебе.
– Слушай, неудобно как-то… – Валя такой щедрости не ожидала. Она остановилась и в растерянности посмотрела на Тимура: – Может, ты мне его продашь? Давай куплю?
Тот обнажил белые зубы в мальчишеской улыбке.
– Да брось, не надо ничего. У меня валяется без дела, а ты – геолог, в этом разбираешься.
– Ой, спасибо. Буду рада получить в коллекцию такой, – призналась Валентина и как можно непринужденнее спросила: – А чем ты занимаешься? Ну, кроме того участка…
– Камнем. А чем еще здесь заниматься? – ответил просто. – Шлифую, полирую. Азиз, дружбан мой, держит мастерскую, и мы с ним перетерли: все лето я на дёмиках, а с осени перехожу к нему на мрамор. Ну, как-то так.
Гордеева с трудом скрывала разочарование. Почувствовала, как ее скулы напряглись, и вместо искренней улыбки нарисовалось нервное ее подобие – не знала, что ответить, и глупо закивала головой.
«Он что, ни на кого не выучился? Тупо колотит камень?» – поразилась Валя.
Конечно, вся такая образованная, в своей области подкованная, а перед ней обычный работяга. Нафантазировала, что он где-то выучился и получил нормальную профессию, а хитничество – это так, занятие для души. Но нет: и в городе, и на участке он зарабатывал на жизнь тяжелым физическим трудом. Теперь, когда флер романтики сошел, она видела перед собой его мозолистые руки…
– Вообще-то я огранщик, – сказал Тимур, словно читая ее мысли. – Окончил Южно-Уральский колледж, работал на ювелирной фабрике в Челябе. За два года огранил много добра, как местного, так привозного. Руку набил и сейчас продолжаю тем же заниматься, но на заказ и для себя.
– Так ты огранщик? – с удивлением переспросила та. – Интересно-о-о… Не доводилось мне общаться с вашим братом, ты – первый… И как, сложный процесс?
– Да не, – простодушно пожал плечами.
– И как это происходит, если в двух словах?
