– Крутится шлифовальный круг, прикладываешь к нему камень под разными углами, смотришь через лупу, что-то подправляешь… Приноровиться надо.
– Ты делаешь все виды огранок? Круглую бриллиантовую, «Грушу» там, «Маркиз»?
– Да, все могу, – уверенно кивнул.
– Блин, круто! Мне дай камень, я только все испорчу… Уважаю мастеров. Мало найти самоцвет, надо еще и обработать…
– Спасибо, а я уважаю вас, геологов. Мне бы ваш нюх на золото и камни, – блеснул он черными глазами.
Они остановились и посмотрели вниз, в синюю глубину. Вода была достаточно прозрачной, и Вале показалось, будто она видит очертания затопленных «садов». Воображение дорисовало голубые кристаллики на ветках.
– Почему же ты ушел из ювелирной фабрики?
– Платили там нешибко. А я жил с девушкой, снимал квартиру. Все деньги разлетались только так. Мы разошлись, и я вернулся в Вухлу. Недвига здесь дешевле. Два года работы, и купил квартиру. Летом бью шурфы40 за Елгозинкой, зимой полирую мраморные плиты у Азиза, ну и то, что попадается мне, сам граню. Себе, другим ребятам. Ничего, как-то живу, – сказал Тимур оптимистично и повел плечами.
Слова «жил с девушкой» кольнули Валю. Она не могла объяснить природу странного чувства: этот вухлинский красавчик не приходился ей никем. Решила, что это зависть к опыту серьезных отношений, которого у нее не было. Она встречалась с несколькими парнями и опыт близости к своим годам, конечно же, имела, но к чему-то большему это не привело.
«И я бы с кем-то пожила… Но куда с моей работой, сидишь безвылазно в лесу. Скорее встретишь волка, чем мужика».
– Что приуныла? Замерзла?
– Ага, – соврала она и стала растирать «замерзшие» ладони.
– Айда в машину? Я взял термос с чаем, булочки. Есть сладкие, а есть сосиска в тесте, – предложил Тимур с каким-то озорством, но следом же смутился. Он с ней заигрывал, но боялся быть неправильно понятым. – Попьем чайку, погреемся… да и, наверное, поедем. Как тебе, понравилось?
– Спасибо, супер! Все было здорово, что тут сказать, – улыбнулась Валя и коснулась его ладони.
Он взял ее за руку и стал согревать легким растирающим движением. Неспешно, держась за руки, они пошли к «Паджерику».
Утром в понедельник Валя зашла на почту и отправила заявление на увольнение в Красноярск. С ней наконец-то рассчитались за ту вахту, и теперь она хотела получить обратно трудовую книжку. Надеялась, что на нее как на случайную работницу всем наплевать, никто не станет ей звонить и допытываться о причинах увольнения. Чем тратить время на нее, скорее те найдут другого дурака, сманят его на скважину, из которой бьет фонтан из нефти и долларов, а заплатят двадцать тысяч рублей. Горе-нефтяник съездит один раз и забудет дорогу на вторую вахту.
«Все знаем, проходили…»
Гордеевой бы радоваться, что с ними порвала, но, наученная горьким опытом, она задумалась, заплатит ли «Демур» обещанное? На слово работодателю она уже не верила. На Елгозинский карьер устроилась шестого октября и зарплату получит только в середине ноября; тогда и станет ясно.
Всю дорогу, пока сидела в электричке, прокручивала в голове последнее собеседование. Антон Садырин пообещал тридцать пять тысяч, но на вопрос, чистыми ли, с вычетом налога, ловко съехал с темы и заговорил о полевых: деньги из расчета двести рублей в день на человека не выдавались на руки, а тратились на общее питание. Мол, не стоит волноваться о зарплате, когда для вас бесплатный плов, шеф-повар из Узбекистана.
Валя посмеялась про себя над веским аргументом (работайте за миску риса), но все-таки решила: Урал – не Крайний Север с бешеными ценами на все, здесь она согласна и на тридцать тысяч, но не ниже. Как-никак сидит не в теплых офисных условиях, живет не дома и знает цену своему труду. Если что-то не понравится, то отработает по договору месяц и продлевать не станет – решение за ней.
Электричка, скрипя, остановилась. Валя единственная сошла на Елгозинке. Пустынный перрон, в стороне тихая, будто вымершая деревушка и приветственное карканье ворон, несущих пост на облетевших, в редких листьях, ветках.
К карьеру вела грунтовая дорога. Осенняя тайга уже не радовала пестротой, желтая, багряная листва легла пышным ковром. Елки и сосенки величаво распушили лапы, источавшие смолистую сладость. Геологиня шла почти что налегке. В руках – сумка с ноутбуком и небольшой пакет с вещами.
На хитничьем участке, открытой полосой спускавшемся к реке, работали два мужика в болотниках. Они нагрузили ведра россыпной породой и теперь несли это добро к воде. Обоим было за пятьдесят. Одного звали Виталей, второго – Егорычем, и Валя знала их заочно.
Вчера Тимур рассказал ей байку о популярном в среде хитников приколе. Когда он первый раз заехал на участок, эти двое не упустили случая подшутить над новичком.
