Михаил Андреевич, Димка и рабочие топтались целый день в грязи, искали жилу. В балке спасались лишь тогда, когда дождь расходился не на шутку; тогда и грелись, пили чай. А в остальное время шли в карьер: осадки осадками, а Екатеринбургу подавай караты. Будучи наемными работниками, они не имели роскоши самостоятельно решать, как вольная хита, переждать ли непогоду или копаться, невзирая ни на что.
Одна Валя не могла нарадоваться обитанию в теплом месте: как удачно, что магнитную сепарацию поручили ей! Особенно когда смотрела на унылую картину за окном, продрогших мужиков с красными лицами, блестящий от капель экскаватор. В то время как она сидит в натопленном балке и не спеша себе магнитит, они на холоде снаружи.
Ей захотелось показать отличный результат, чтобы все видели: она достойна заниматься тем, чем занимается. Валя поднажала и за неделю перевыполнила норму, обработав восемьдесят проб, чем заслужила похвалу начальника. Балок покинула с рулоном крафт-бумаги, пообещав Андреичу за выходные изготовить новые конверты.
За поворотом уже ждал Тимур.
В эту пятницу он специально приехал за ней из города, и это подкупало. Одно дело – подвезти геологиню с соседнего карьера, когда с ней по пути, и совсем другое – гнать ради нее машину за двадцать километров по грязи. И хотя он говорил ей много лестных слов («приехала бы ты пораньше, я бы свозил тебя туда-то и туда-то»), оценивать, как он реально к ней относится, можно было только по его делам.
Сев в «Паджерик», Валя поделилась тем, что чувствовала:
– Тимур, огромное тебе спасибо! Ехал по этой каше из-за меня. Расстояние приличное, еще и в дождь… Если бы не ты, я мокла бы сейчас на станции. Очень выручаешь!
– Да ладно тебе, Валь. Могу и выручаю, – ответил он и улыбнулся в своей манере, открыто, от души.
Они посмотрели друг на друга лучистыми глазами, ведь каждый понял в тот момент: его симпатия взаимна. Просидев так с полминуты, они выехали в Вухлу.
А в субботу, первого ноября, устроились у Тимура за просмотром «Рейда-2».
Не успевает Рама отойти от адской мясорубки первой части, как для него готовят новое задание. Ему предстоит раскрыть продажных копов – тех, кто связан с криминалом, а также свести личные счеты с убийцами его брата. Но есть одно но: для этого придется сесть в тюрьму и втереться в доверие к Учо, чтобы затем внедриться в криминальный синдикат его отца Бангуна.
С первой потасовки в туалете становится понятно, что вторая часть по экстремальности боев ничуть не уступает предыдущей. Все начинается с того, что Рама стоит в кабинке, к нему залетает толпа разъяренных зеков, и он успешно отбивается от них. Уже тогда адреналин выбрасывается в кровь.
– Смотри, как налетели! За реалистичность – десять баллов! Здесь нет такого, чтобы один стоял и ждал, пока Рама уложит другого, и потом бы нападал.
– О чем и говорю, – соглашается Тимур. – А еще десять баллов за выбор места. То, что узкая кабинка, Рама встречает их лицом к лицу. А будь открытое пространство, окружили бы со всех сторон и запинали бы толпой. Тогда без вариантов.
К некоторым сценам так и напрашивался черный юмор.
Дождь. Тюремный двор. Все в серых мрачных красках. По всему периметру грязевое месиво, как на Елгозинском участке. Рама ввязывается в очередную драку и, получив отпор, в замедленной съемке летит в самую кашу. Падает на спину, корчится от боли. Брызги разлетаются во все стороны.
Затем все перерастает в жуткое побоище. Десятки заключенных и тюремная охрана – все по уши в грязи бьются не на жизнь, а на смерть.
– Их бы к вам на Елгозинку! Там сейчас валяйся не хочу, – замечает Валя.
– Ха, точно, – отвечает Тимур и приближается к монитору, вглядываясь в лица: – Погоди, так это ж наша местная хита! Не поделили трехкаратник. Весь замес из-за него. Мусора полезли – че думаешь, просто так? – долю свою требуют. Ну же, ну! Херачь его, херачь!
Валя заливается смехом: насколько точная ассоциация! Чувствует, что начинает пьянеть, и от греха подальше отставляет бутылку с пивом в сторону.
Тимур сидит почти вплотную к ней и потягивает свое пиво. На нем белая майка, обтягивающая крепкий торс, и спортивные шорты до колена. Жилистые руки, сильные и загорелые, на фоне светлой ткани кажутся еще темнее. При движении локтем он ненавязчиво дотрагивается до ее руки, и Вале даже через рубашку нравится его прикосновение.
В сцене, где Рама, освободившись из тюрьмы, едет знакомиться с отцом Учо Бангуном, тоже есть юморной момент. Бангун говорит Раме раздеться догола, чтобы телохранитель обыскал одежду. Рама противится, и Бангун ему на это заявляет: «Самое страшное, что может случиться, – это я увижу твой маленький член. От этого не умирают».
– Нам тоже покажи, – просит Валя Ико Ювайса.
Тимур на это улыбается, щуря глаза с особым удовольствием. Похоже, примеряет ее шутку на себя.
Все то, что происходит дальше, напоминает бешеный аттракцион. Будто вагонетка несется от одной боевой сцены к другой, круто заворачивая вместе с сюжетом, и на всем пути ее окатывает кровью, льющейся с экрана литрами.
