Глядя на то, как они употребляют, Валя невольно сморщилась. То, что совсем недавно заряжало бешеной энергией, теперь воспринималось как химозная отрава. Краснолицые парни с огромными зрачками и агрессивной жестикуляцией хоть и продолжали громко, бодро говорить, но выглядели жалкими, измученными. Каждый понимал: эмоциональное топливо бралось не откуда-то снаружи – на поддержание мнимой эйфории расходовались собственные ресурсы организма. И к третьей дорожке они сильно истощились.
Те же, кто остановился, чувствовали себя вялыми, разбитыми, но спать при этом не хотели. Сидели с безучастными лицами, слушали, кивали…
Тимур с Валей ушли в восьмом часу утра. На улицах не было ни души. Свет во всех окнах давно погас.
На площади в центре города сказочно мерцал ледовый городок. И если бы не праздничная ёлка, можно было бы подумать, что сейчас обычное утро, а не первое января.
Гордеева смогла заснуть ближе к обеду. И если кто-то другой проснулся счастливым, отдохнувшим, с ясной головой и сел за праздничный стол доедать салаты, то она, не смыкая глаз, лежала на кровати. Горе-амфетаминщица бы дорого дала за сон, который мог избавить от последствий недавнего веселья. Но сон никак не шел.
Вместо праздника, с которым все связывают много надежд, этот Новый год стал для нее днем безнадеги. Мрачные мысли крутились в голове по десятому, пятнадцатому кругу и сводились к одному:
«Все хреново. Все серо и безвыходно. Мне двадцать пять, а я все бегаю по горам, лесам и получаю какие-то копейки. А что изменится, когда мне будет тридцать, тридцать пять? Да и смени я вдруг работу, где ее найти, ту, что получше? Везде одна и та же жопа, кругом какое-то болото…»
И если в нормальном состоянии Валя всегда могла переключиться на что-то позитивное, то теперь, под гнетом сильного наркотика, впала в настоящую апатию.
Из подсознания всплыл вопрос: зачем такая жизнь? По вискам скатились слезы, но лицо осталось неподвижным. Сил хватило лишь на то, чтобы моргнуть.
Тимур уже уснул. Он отвечал ей, вяло шевеля губами, а потом вдруг резко отрубился. Поскольку дорожки были одинаковыми, а вес Тимура больше раза в полтора, закономерно было ожидать, что его быстрее отпустит.
«Счастливчик, – подумала Гордеева. – Хорошо хоть мне хватило ума отказаться от третьей дорожки…»
Она заснула через час.
… А когда проснулась, за окном уже стемнело.
Валя потеряла ориентир во времени и, щурясь ото сна, пошла на свет в другую комнату. Тимур сидел на диване и смотрел телевизор.
– Сколько времени? – спросила она.
– Пять вечера, – ответил он и уточнил, – второго января.
– Да ну!
Она проспала больше суток и выпала из жизни на два дня! Валя сразу же полезла в телефон и только сейчас увидела, как много получила поздравлений и пропущенных звонков от родителей, друзей, бывших коллег, знакомых… Пока она всем отвечала, Тимуру кто-то позвонил.
– Макс зовет к себе. Говорит, что в холодильнике полно еды. Ты как, проголодалась? Я бы жевнул чего-нибудь.
Вале не хотелось идти в тот дом. Она непроизвольно скорчила брезгливую гримасу и сказала тихим, слабым голосом:
– Мне уже не лезет ни выпивка, ни наркота. Если он позвал тебя за этим, то иди. А я поеду к тете.
– Не, Валь, куда мне? Какая выпивка, какая наркота? – поспешил разубедить ее Тимур. – Вообще-то с завтрашнего дня мне на работу. Да и вообще, хорош уже. Посидели, хватит. Ты не смотри так, будто я какой-то нарик. Сам не в курсе, откуда они взяли фен. До этого мы собирались с пивом, водкой, ну как все нормальные ребята. Я вправлю им мозги, чтобы не привозили больше химию. Ты как, нормально? Отошла?
– Да вроде лучше. Но эти ощущения… – снова скривилась Валя. – Даже не знаю, с чем сравнить. Алкогольный отходняк – это цветочки. После фена нет привычного отравления, меня не тошнило. Но эти мысли в голове… Жизнь – говно, ничего хорошего не ждет, хоть ложись и помирай. И никак от этого не избавиться.
– Да, есть такое, – задумался Тимур.
…Когда они постучались к Максу, выяснилось, что остальные отказались от его приглашения. Мол, едва пришли в себя и собирались отмечать с родителями.
Максим, Тимур и Валя сели за стол втроем. Они налегли на шашлыки и скоропортящиеся салаты, а также на роллы и пиццу, почти нетронутые.
– Фен попался какой-то некачественный, – пожаловался бледный изможденный Макс. Он сильно отличался от того бодрого парня с ясным взглядом, который встречал их тридцать первого числа.
– Не знаю. Лично у меня нет желания пробовать качественный, – усмехнулась Валя. Качественный наркотик все равно что качественный яд?
Поев, она оставила друзей вдвоем и ушла на кухню, где перемыла гору грязной посуды, скопившуюся за эти дни. Заодно и забрала свои салатники.
На обратном пути они с Тимуром ненадолго остановились у ледового городка. Место было оживленным, посещаемым. Румяная детвора скатывалась с горки, визжа от восторга. Рядом сбились в кучку бдительные мамочки. Кто-то фотографировался на фоне ёлки, а кто-то – на фоне ледяных скульптур.
«Вот кому для счастья не нужны ни алкоголь, ни наркота», – думала Валя, глядя на резвящуюся ребятню.
