Немного погодя он аккуратно высвободил руку и встал с кровати. Пока он чистил зубы, она набросила халат и вскипятила чайник. Какое-то время задумчиво смотрела на банку «Нескафе», и вдруг ее осенило.
– О! Я знаю, что подарить тебе на днюху, – объявила она, когда тот появился в кухне.
– Что? – заинтригованно спросил Тимур.
– Кофемашину! Ты же любишь кофе?
Она и сама знала ответ. Тимур обожал кофе и, приезжая в Екатеринбург, выпивал по две-три чашки зернового капучино, но в Вухле из-за отсутствия выбора пил растворимую бурду.
– Валька, ну ни фига себе, какая ты! Мне неудобно, это дорого, – ответил он с польщенным видом.
– Насколько дорого? Тысяч за двадцать можно что-нибудь найти? Если не брать совсем крутые, для ресторанов?
– Не знаю… Но даже двадцать тысяч… В нашей жопе это целая зарплата! Не нужно, брось!
– Нужно! Ты заслуживаешь, я так хочу, – сказала она твердо.
Тимур больше не возражал. Судя по его лицу, улыбке шире некуда, ему понравилась идея будущего подарка, а отказывался он из скромности.
«Вот и отлично! – радовалась Валя своей сообразительности. – Значит, на неделе изучу этот вопрос».
Перекусив, они собрались в супермаркет. Это стало уже их «семейной» традицией. Каждую субботу они закупались продуктами, вместе готовили, а вечером за ужином смотрели фильм.
Тимур договорился со своим приятелем Азизом и полировал плиты не посменно, а в пятидневку, чтобы освободить выходные под Валин приезд. Бывало, он отлучался поработать в гараже, и Валя использовала это время с пользой: навещала тетю или оставалась дома и стряпала с запасом. Сварит борщ, нажарит котлет, а Тимур всю неделю ходит сытый и довольный.
В эту субботу она задумала готовить пасту и салат цезарь с креветками, а к ним взять белое вино. Все необходимое нашлось. Тимур расплатился на кассе, как делал это всякий раз. Дома он помог нарезать ей продукты, и в семь часов пара села за стол.
– М-м-м, вкусно, как в ресторане! – в какой уже раз хвалил он кулинарные способности своей подруги.
– Спасибо! Ты тоже помогал.
Гордеева взглянула на зеленые, с малиновым отливом ногти – в этот раз она специально выбрала у мастера гель-лак «хамелеон», лично у нее ассоциировавшийся с александритовым эффектом. Почему-то она забыла сказать о них Тимуру, а он, как мужик, ничего не замечал.
– Глянь, ничего не напоминает?
Она поднесла руку. В зависимости от угла освещения темно-зеленый металлик переходил в малиновый и наоборот.
– Прикольно, – присмотрелся тот. – Сейчас так модно у девчонок?
– Не знаю насчет моды, фишка не в том. Смотри же, как александрит!
– А-а-а… Вижу. Ну ты прям городская штучка. Вся на стиле.
– Ага, не говори!
Вино вконец ее расслабило. Валя замечталась, и в какой-то момент с ее губ сорвался вопрос:
– Ты хотел бы перебраться в Екатеринбург?
– Не, – отрицательно мотнул он головой.
– Почему? – растерянно взглянула Валя.
– А что мне делать там? Идти охранником в торговый центр?
– Зачем же? Ты огранщик, – возразила та.
– И что с того? В Екэбэ их как собак нерезаных. Начиная от самоучек, кто гранит чуть ли не на коленке, и заканчивая профи. Здесь самоцветный край и этим никого не удивишь.
– Ну а ты… разве не профи?
– Да на фига мне это надо, Валь? – нервно улыбаясь, произнес он так, будто объяснял кому-то несмышленому. – Ну как ты не поймешь? Смысл работать мне на дядю? Я хочу работать на себя. Меня все устраивает. Живу рядом с участком, летом на дёмиках, зимой на мраморе. Азиз мне не начальник, а дружбан. Никто мне не указывает, работаю на удобных для себя условиях. Плюс граню ребятам на заказ. Ну вот скажи: зачем мне все бросать и ехать в Екэбэ? Вот чтобы что? – и он внимательно уставился на Валю.
В ответ на его железобетонные аргументы Валя только сильнее растерялась. Что тут сказать?
– Чтобы жить в цивилизации, а не сидеть в дыре. Ты говорил, что все отсюда валят… Значит, сам прекрасно понимаешь.
Тимур вздохнул и после некоторой паузы продолжил терпеливо объяснять:
– Я не отказываюсь от своих слов. Вухла не просто дыра, а дырище! Но сейчас мне это на руку, пойми. В моем деле не нужно постороннего внимания и лишних глаз. А в Екат всегда могу приехать на машине. Два часа – и пожалуйста: вот тебе любые рестораны, любые магазины… С деньгами как бы нет проблем.
Валя молча смотрела перед собой и понимала: она рано радовалась. Уверенность в том, что все будет так, как она хочет, сыграла с ней злую шутку. У Тимура устоявшаяся жизнь, и ничего менять в ней он не собирался.
– В Екэбэ надо что-то снимать, – продолжил он. – Я не хочу. Одно время жил в Челябе, набегался по съемным хатам. Да и на хрена? Чтобы работать за тридцатку и пятнашку отдавать за съем? Ты знаешь, сколько у меня выходит в месяц у Азиза?
– Сколько?
– А посчитай сама. Полировка одной плиты – двести рублей. За день успеваю отполировать пятнадцать – это три тысячи. В месяце где-то двадцать рабочих дней – это шестьдесят тысяч. И это только у Азиза. Камни и огранку в расчет не беру.
– Серьезно?! – поразилась Валя. – Для Вухлы очень круто!
– О чем и говорю. Двигаюсь, стремлюсь… Как видишь, не валяюсь на диване, – сказал Тимур с усмешкой.
