Он жалел, что не знает Стива Кареллу лучше.
Единственным человеком, о котором он мог подумать, был Энди Паркер.
В тот вечер они встретились в девять вечера, чтобы выпить. Паркер подозревал, что Олли что-то не даёт покоя, но не мог понять, что именно, пока Олли не начал рассказывать о великолепном испанском ужине, который он отведал на прошлой неделе в доме Патриции Гомес.
«Ты всё ещё встречаешься с ней, да?» - сказал Паркер.
«Ну, да, время от времени», - сказал Олли.
«Так вот почему ты сидишь на этой своей диете?»
«Какой диете?» - спросил Олли.
«А может, и нет - раз был испанский ужин.»
«Патриция говорит, что время от времени можно отходить от режима.»
«Значит, это была её идея, верно?»
«Нет, нет, это не её идея. Проехали.»
«Тогда чья это была идея, если не её? Если это она может сказать, что можно оставаться на диете, или сходить с неё, то чья это была идея? Папы Римского?»
«Мы говорили о том, что я сброшу несколько фунтов, и что?»
«По-моему, ты потерял гораздо больше, чем несколько фунтов. Я едва узнал тебя, когда ты вошёл сюда.»
«Правда?» - сказал довольный Олли.
«Нужно быть осторожным, так быстро терять вес.»
«Десять фунтов - вот и всё», - сказал Олли.
«Это много. Должно быть, эта девушка имеет на тебя виды.»
«Нет, ну что ты, что ты, хватит. Да ладно. Мы просто видимся время от времени.»
«Пока только так», - сказал Паркер и выразительно кивнул. «Ты пьёшь пиво из-за диеты?»
«В крепком алкоголе много лишних калорий», - объяснил Олли.
«Хочешь ещё пива?»
«Я не против», - сказал Олли.
«Я выпью ещё скотча, если тебя это не оскорбит.»
«Почему это должно меня оскорблять?» - сказал Олли.
«Кто знает, в наше время?» - сказал Паркер и подал сигнал, чтобы ему налили, а затем выпил почти одним глотком. «Слышал анекдот про «кадиллак»?» - спросил он.
«Который из?»
«Если белый человек за рулём белого «кадиллака» - это белая власть», - сказал Паркер, - «а два чёрных человека за рулём чёрного «кадиллака» - это чёрная власть...» Он предвкушающе усмехнулся. «Что означают три пуэрториканца за рулём бордового «кадиллака»?»
«Пуэрториканская власть?» - предположил Олли.
«Групповой автоугон», - сказал Паркер и разразился хохотом.
Олли кивнул, отхлебнул пива.
«В чём дело?» - спросил Паркер.
«Ничего. Почему спрашиваешь? В чём дело?»
«Ты не думаешь, что это было смешно?»
«Не очень.»
«Про групповой автоугон? Ты не думаешь, что это смешно?»
«Я догадался, что это групповой автоугон, ведь это очевидно. За рулём машины могли быть любые три парня, и это был бы групповой автоугон, если бы они угоняли машину.»
«Да, но это было развлечение на троих, что и сделало это групповым автоугоном, а значит, шутка смешная.»
«Ладно, значит, это смешно», - сказал Олли. «Ха-ха.»
«Ты знаешь, что с тобой не так, и это сразу заметно?» - сказал Паркер и ткнул в него пальцем через стол.
«Я вот не сразу понял, что со мной что-то не так», - говорит Олли.
«Да ведь ты же теряешь своё «я».»
«Что?»
«Твою неотъемлемую сущность Олли.»
«И что же это такое, моя неотъемлемая сущность Олли?»
«Твоя способность смеяться над ниггерами (
«Я же сказал тебе «ха-ха», не так ли?»
«Да, но через силу. Ты теряешь свой ris de veau (
«Что?»
«Твой ris de veau. В переводе с французского это означает «радость жизни». Когда французы говорят, что человек имеет ris de veau, это означает, что он наслаждается жизнью.»
«Жаль, что я не француз.»
«У меня есть ещё одна история, которую я хочу тебе рассказать», - сказал Паркер.
«Что ещё?» - сказал Олли. «Четыре еврея в синем «кадиллаке»?»
«Нет, эта о щенке, который гуляет по железнодорожным путям...»
«Кто он - белый, чёрный или пуэрториканец?»
«Он - маленький белый щенок, а тут едет поезд, и колёса переезжают ему хвост, и он теряет кончик хвоста. И он очень огорчён этим. Тогда он опускает голову на рельсы и начинает от души плакать, не обращая на окружающее никакого внимания. А тут как раз подходит другой поезд и снова переезжает его, на этот раз отрезав ему голову. Ты знаешь мораль этой истории, Олли?»
«Нет, в чём мораль?»
«Никогда не теряйте голову из-за куска хвоста.»
За столом воцарилось молчание.
«Ты меня понимаешь?» - сказал Паркер.
Олли подумал, что, возможно, это была не такая уж хорошая идея.
