– Мы с тобой оба знаем, Локк, что у тебя много талантов, поистине незаурядных способностей в самых разных областях. Поэтому скажу без обиняков: если дело дойдет до жесткого разговора с настоящим врагом, от тебя не останется ничего, кроме обоссанных штанов и кровавой лужи. На убийство-то ты способен, кто бы сомневался, просто ты не создан для открытых схваток, лицом к лицу с противником. И сам это знаешь, верно?
Молчание густо покрасневшего Локка само по себе служило ответом. Не в силах посмотреть в глаза священнику, мальчик с преувеличенным вниманием разглядывал свои башмаки, словно впервые видел столь диковинные предметы.
– Ну-ну, Локк, не всем же нам быть свирепыми вояками, и распускать нюни тут совершенно не из-за чего. Давай чтобы я больше не видел, как губы у тебя трясутся, ровно титьки у старой шлюхи, ладно? Ты обязательно научишься обращаться с ножом, с удавкой, с арбалетом. Но научишься нападать с любым оружием скрытно: со спины, сбоку, сверху, из темноты. – Левой рукой Цеппи обхватил сзади за шею воображаемого противника, а правой нанес ему удар на уровне поясницы, используя вместо кинжала недокуренную сигарету. – Овладеешь всеми хитрыми боевыми приемами, чтобы тебя не порубили в капусту, когда дойдет до дела.
Цеппи изобразил, будто стирает кровь со своего тлеющего «клинка», и снова глубоко затянулся.
– Вот так-то, Локк. Намотай это себе на ус, а лучше на оба. Нужно уметь признавать свои недостатки. Как говорится, ври сколько хочешь, да только не себе. – Он выпустил из ноздрей две тонкие струйки дыма, расплывшиеся серым облачком в неподвижном воздухе, и заметно повеселел. – И хватит пялиться на свои башмаки так, будто на них голая баба нарисована, ладно?
Слабо улыбнувшись, Локк наконец поднял глаза на священника и кивнул.
– Так, теперь ты. – Цеппи обратил взгляд на Жана. – Все мы знаем, что ты чрезвычайно вспыльчив нравом и во гневе крушишь черепа, как скорлупки. У нас есть изощренный плутовской ум в лице нашего Локка, искуснейшего обманщика. Кало и Галдо неплохи в любом деле, но ни в одном особо не блещут. Сабета – прирожденная чаровница, каких свет еще не видывал. Но кого у нас пока что нет, так это старого доброго громилы. Думаю, им можешь стать ты, Жан. Кулачным бойцом, охраняющим друзей от неприятностей. Свирепым головорезом с ножом в руке. Хочешь попробовать?
Теперь настал черед Жана с повышенным интересом разглядывать свои башмаки.
– Ну… если вы считаете, что у меня получится…
– Я видел, каков ты во гневе, Жан.
– А я на собственной шкуре испытал, – ухмыльнулся Локк.
– Поверь бывалому человеку, который впятеро тебя старше, Жан. Ты никогда не кипятишься и угрозами воздух не сотрясаешь. Ты впадаешь в холодную ярость и решительно действуешь. Люди вроде тебя просто незаменимы в отчаянных обстоятельствах. – Цеппи снова затянулся и стряхнул пепел себе под ноги. – Ты у нас мастер вышибать мозги. Само по себе это твое умение не хорошо и не плохо, но нам оно весьма пригодится.
Жан, казалось, погрузился в раздумье, но и Локк, и Цеппи сразу поняли, что он уже принял решение. Глаза его под шапкой спутанных черных волос хищно прищурились, и кивнул он единственно для проформы.
– Превосходно! Я так и знал, что мое предложение тебе понравится, а потому взял на себя смелость заранее предпринять кое-какие шаги. – Священник достал из кармана черный кожаный бумажник и вручил Жану. – Завтра в половине первого тебя ждут в Обители Стеклянных роз.
При упоминании самой известной и самой престижной в Каморре школы боевых искусств у обоих мальчиков округлились глаза. Жан раскрыл бумажник – внутри оказалась плоская эмблема: стилизованная роза из матового стекла, вплавленная прямо в кожу. Владелец такого знака мог перейти через Анжевину на острова Альсегранте, беспрепятственно миновав все сторожевые посты, поскольку он находился под прямой защитой дона Томсы Маранцаллы, хозяина Обители Стеклянных роз.
– Этот дивный цветок открывает тебе путь за реку, где обитают важные персоны, но смотри не вздумай там валять дурака. Делай все, что велят. По улицам не болтайся: прямиком туда и прямиком же обратно. Будешь ходить на занятия четыре раза в неделю. И ради всех нас, укроти уже свои буйные патлы. С помощью огня и топора при необходимости.
Цеппи в последний раз затянулся быстро догорающей самокруткой и щелчком отправил окурок за парапет. Заключительную затяжку он выдохнул наконец-то удачно: над головами мальчиков поплыло зыбко колеблющееся, но замкнутое кольцо дыма.
– Лопни мои глаза! Знамение! – Священник потянулся за уплывающим дымным кольцом, словно желая схватить и рассмотреть получше. – Либо этой моей затее суждено увенчаться успехом, либо я премного угодил богам, измыслив столь хитрый способ погубить тебя, Жан Таннен. В любом случае я остаюсь в выигрыше… Ладно, хватит рассиживаться, ребятки. У вас что, работы никакой нет, что ли?
