Пауки находились всего в десяти футах от них, на другой стороне канала. Тридцать два немигающих черных глаза; тридцать две нетерпеливо подергивающиеся волосистые лапы.
– Чертовски странно, – повторил Жан. – Соленые дьяволы так себя не ведут.
– Замечательно. – Клоп держал алхимический шар перед собой в вытянутой руке, словно пытаясь спрятаться за ним. – Объясни это им.
– Уверен, мы с ними поймем друг друга. Я бегло владею топориком.
Едва Жан успел договорить, как пауки с пугающей одновременностью прыгнули в воду, произведя четыре одинаковых всплеска. Один из них поднырнул под бочку, уже снесенную течением на несколько футов вправо от Жана с Клопом. Многочисленные черные лапы высунулись из воды, заметались в воздухе, пытаясь схватить добычу. Мальчик вскрикнул от страха, смешанного с отвращением. Жан прыгнул вперед, молниеносно ударил обеими топориками, с тошнотворным хрустом перерубая две конечности, и тотчас отскочил назад. Из обрубков струей хлестнула синяя кровь.
Два невредимых паука выбрались из канала несколькими секундами раньше своих покалеченных собратьев и бросились к Жану, скрежеща когтями по мокрому камню. Поняв, что попытка атаковать топориками двух пауков одновременно успехом вряд ли увенчается, Жан выбрал более неприятный план действий.
Злобная сестрица, зажатая в правой руке, описала стремительную дугу сверху вниз и врезалась пауку, что справа, прямо между двумя симметричными рядами глаз. Жуткая тварь в агонии забила лапами, и Клоп испуганно отскочил назад, выронив алхимический шар. Используя инерцию движения, Жан вскинул левую ногу и обрушил тяжелый башмак на морду второго соленого дьявола, ринувшегося на него с выставленными клыками. Паучьи глаза лопнули, точно желированные фрукты, и Жан надавил каблуком со всей силы, испытывая такое ощущение, будто топчет мешок мокрых перьев.
Почувствовав, как в башмак просачивается теплая жидкость, он вытащил ногу из месива, в которое превратилась голова отвратительного существа, и тотчас увидел, что два раненых соленых дьявола, яростно шипя и щелкая, уже выбираются из канала, прямо за трупами своих сородичей.
Один из них вырвался вперед и ринулся на Жана, растопырив лапы и вскинув голову с обнаженными ядовитыми клыками. Жан нанес сокрушительный удар бойками обеих Сестриц, расплющивая паучью башку о мокрые камни. Синяя кровь плеснула фонтаном, забрызгав Жану лицо и шею, и он с трудом подавил тошноту.
Теперь остался всего один соленый дьявол. Взбешенный задержкой, вызванной нападением мерзких тварей, Жан взревел и мощно прыгнул вперед, подтягивая колени и раскидывая руки в стороны. Он приземлился обеими ногами прямо на спинной щиток последнего паука, который буквально взорвался под ним, судорожно дернув неестественно вывернутыми вверх конечностями.
– Га-а-а! – дико завопил Клоп, весь заляпанный синей жидкостью, немногим раньше циркулировавшей в теле соленого дьявола.
Не теряя ни секунды, Жан бросил мальчику одну Сестрицу, снова прыгнул в воду и с шумным плеском рванулся к бочке, успевшей отплыть еще футов на десять дальше. Остановив бочку свободной рукой, он принялся яростно крушить топориком крышку.
– Клоп! – задыхаясь, проорал он. – Посмотри, нет ли поблизости еще каких чертовых тварей!
Клоп торопливо выкарабкался обратно на каменную дорожку, но уже через несколько секунд бухнулся обратно в канал и обеими тощими руками схватился за бочку, удерживая на месте.
– Не видать, Жан. Давай быстрее!
– Да куда уж… – хрясь! хрясь! хрясь! – быстрее-то?
Наконец острое лезвие пробило крышку, из дыры полилась вонючая лошадиная моча, и Клоп закашлялся, давясь рвотными спазмами. Бешено колотя топориком, Жан расширил отверстие, а еще через несколько секунд выломал-таки всю крышку целиком, и смрадная волна мутно-желтой склизкой жидкости окатила ему грудь. Отшвырнув топорик, он запустил обе руки глубоко в бочку, вытащил бесчувственное тело Локка Ламоры и лихорадочно осмотрел на предмет резаных или колотых ран и прочих повреждений: шея вроде цела.
Крякнув от натуги, Жан взвалил тело товарища на каменную дорожку, рядом с мертвыми пауками, чьи конечности все еще слабо подергивались, и быстро выбрался из воды. Присев на корточки, он содрал с Локка плащ, рванул серый камзол, так что пуговицы брызнули в стороны, и принялся ритмично надавливать на грудь обеими ладонями.
– Клоп… – прохрипел он, – Клоп, давай сюда живо, хватай ноги и сгибай-разгибай. Жизненные соки в нем застыли. Может, вместе нам удастся их разогреть. Клянусь богами, если он оживет, я достану десять книг по лекарскому делу и вызубрю наизусть все до единой!
Клоп проворно выкарабкался из канала, схватил Локка за щиколотки и начал сгибать-разгибать его ноги, в то время как Жан попеременно то давил на живот, то колотил кулаками по груди, то хлестал по щекам.
– Ну давай же, черт побери! – пыхтел он. – Не сдавайся, ты, заморыш несчастный…
