В отчаянии я сдергиваю одеяло с нас обоих. Бекки ахает и начинает садиться, но мое поле зрения теперь свободно, и я принимаюсь за дело: задираю ее ночную рубашку, обнажая изгиб неожиданно аппетитной попки, и сильным толчком бедер моя эрекция снова толкается между ее мягкими, горячими ягодицами, надеясь проникнуть внутрь, на этот раз беспрепятственно.
Ее тело становится твердым, как камень.
Ее мозг бурлит от активности.
На этот раз я не считываю ничего. Обхватывая рукой набухший живот, я прижимаю ее ближе и протискиваю свой писающий орган туда, где, как я инстинктивно знаю, находится моя цель.
Мое внимание мгновенно сужается. Все, что я осознаю, — это наше соединение. Впервые за всю свою жизнь я испытываю ощущение растягивания увлажненных половых губ и наслаждаюсь тем чудом, что они плотно сжимаются над головкой моего члена. Не в силах сдержаться, я оскаливаюсь.
Бекки издает сдавленный вздох, и, склонившись над ней, я ругаюсь. Чертовы океаны. Она ощущается невероятно. Ее стенки сжимают меня еще крепче, подталкивая войти глубже.
Я как-то сказал ей, что мой народ спаривается с помощью стерильного и высокоразвитого процесса соединения генетического материала. В том, чем мы с Бекки занимаемся в настоящее время, нет ничего стерильного. То, что я делаю с ней, тоже не высокоразвито. Ни в малейшей степени.
И все же это самая удивительная вещь, которую я когда-либо делал. Возможно, самое невероятное открытие в моей жизни. Я двигаю бедрами и толкаюсь вперед, погружаясь на дюйм глубже. Повторяю движение, отступая и погружаясь глубже между ее ног с каждым последующим толчком. Влажный жар приветствует меня, такой приятный, что я вынужден закрыть глаза от блаженства.
Она божественна.
Из ее горла я слышу странный хриплый звук, и она прерывисто выдыхает.
Я хватаю ее за бедро и погружаюсь глубже.
— Ах! — восклицает она, ее рука взлетает назад и шлепает по моей ноге, когда я прижимаюсь к ней. И по какой-то причине ее тихий писк усиливает мое удовольствие. Голодными движениями я начинаю выбивать из нее еще больше звуков, насаживая ее так сильно, как только осмеливаюсь.
Головастик покачивается в своем водном мешке. К счастью, его убаюкивает каждое наше страстное движение.
Мои толчки ускоряются, пневматика в коленях издает мягкие пыхтящие звуки. Когда удовольствие ослепляет меня, мои толчки становятся неглубокими.
Я взрываюсь внутри нее.
Это единственный способ объяснить опыт эякуляции.
Моя хватка на ее бедре ослабевает, и я скольжу рукой вперед по ее телу — и мой большой палец натыкается на что-то, что заставляет Бекки выкрикнуть какое-то слово и дернутся.
Тяжело дыша в ее шею, где я прижимаюсь к ней подбородком, с любопытством, слегка прояснив разум, я снова провожу по ней большим пальцем в том же месте — и она издает сдавленный писк и подпрыгивает от моего прикосновения.
Все еще возбужденный внутри нее, я наклоняюсь вперед и снова целеустремленно касаюсь ее. Я читал о человеческих обычаях спаривания. По большей части они увлекательны и гротескны, но одна тема, которая меня заинтриговала, была женской сексуальной реакцией, которая в основном активируется маленьким, похожим на пенис органом, полностью предназначенным для женского удовольствия.
Мои пальцы проникают под пухлую губу лобка Бэкки, легонько пощипывая…
Она пищит и сильно дергается.
Я провожу языком по ее шее, ощущая легчайший привкус пота, пока перекатываю, надавливаю и тру пальцем по бокам и верхней части ее органа. Я смотрю на ее лицо сбоку, прижимаюсь носом к уху, вдыхая в него свои возбужденные вздохи.
Она вздрагивает в ответ. Пока мои пальцы работают, она зажмуривает глаза, закусывает губу и хнычет, хнычет, стоны становятся все громче и прерывистее, ее тело извивается подо мной — пока она не вскрикивает и не замирает.
Однако внутри ее мозга активность превращается во вспышку сверхновой.
Ее бедра сильно дрожат, и все тело начинает трястись.
Она, вероятно, испытывает и другие прекрасные реакции, но я остолбенел, когда ее внутренние стенки начали ритмично выдаивать
Это должно вызывать беспокойство.
Но это
Мои бедра ударяются о ее зад, когда я толкаюсь в нее достаточно сильно, чтобы плодный мешок шлепался об ее влажную плоть, звук такой же возбуждающий, как и смешанный аромат нашего возбуждения. Она умело выжимает из меня еще один взрыв йондеринианского семени своими внутренними движениями.
Мои бедра двигаются все медленнее и медленнее, пока не прекращают настойчивые толчки. Тем не менее, я крепко держусь за нее, не в силах отпустить.
— Ты потрясающая, — говорю я ей, затаив дыхание.
Ее грудь быстро поднимается и опускается, дыхание стало даже чаще, чем во время нашего совокупления.
— Я думала, ты Джоэл, — прерывисто говорит она.
Я приподнимаюсь достаточно, чтобы увидеть ее лицо.
— Почему? Он мертв.
К моему изумлению, Бекки давится рыданием. Она поднимает руки, чтобы прикрыть глаза.
