Хитрожопый киборг полностью

Пако удивленно ревет и отползает от их блестящего металлического коня. Наш лохматый зверь взбирается по ступенькам, на которых мы стоим, и врезается в меня, чтобы добраться до Бекки, которая гладит его, как будто после всего, что ему пришлось выстрадать, ему нужна ее ласка.

Я не отталкиваю его, потому что Бекки сокрушенно склоняется над ним, очевидно, получает утешение, обнимая его.

Я обнимаю ее за плечи и подумываю о том, чтобы отобрать у нее животное за то, что оно украло мои привилегии утешителя. Но затем Бекки поворачивается ко мне и обнимает меня так крепко, как только может, несмотря на настойчивое давление нашего головастика.

Не довольствуясь тем, что его отодвинули в сторону и забыли, Пако хватает ртом ее юбку.

Поверх головы Бекки я наблюдаю за тяжело дышащим К'вестом. Теперь он выглядит настоящим хищником, как снаружи, так и внутри своего черепа. Он в ярости. От него исходит почти осязаемый холод.

Стелла кладет руку на одно из его бедер, прикрытое штаниной. Я думаю, это тянущий жест. Но если у него нет более совершенной технологии, чем та, которой я оснащен, он не сможет почувствовать ее прикосновение к своим коленям, как к другим частям своего тела. Однако на них должны быть датчики, обеспечивающие ему биологическую обратную связь. Если это так, он, вероятно, ощущает давление и тепло ее руки на своей кибернетической конечности.

Если у него приличные технологии, он также, вероятно, получает информацию о том, что у его жены дрожат руки.

Я вижу, что это отсюда.

Это могло бы отчасти объяснить его агрессию. Я был бы очень зол, если бы Бекки была настолько расстроена, что ее трясло.

Я смотрю на Бекки сверху вниз. Мои глаза скользят по ее рукам, которые она заламывает.

Ее пальцы дрожат.

Меня охватывает ярость.

— Кто этот человек? Это тот самый босс Алверт, который взял на себя управление конюшней? — угрожающе спрашиваю я.

К'вест усмехается.

— Ты хочешь сказать, УКРАЛ. И он соперник, — рычит он. Его глаза почти сплошного голубого цвета, масса прокручивающихся данных освещает его глаза. — Он предпринимает шаги, чтобы управлять этим городом, — его челюсти сжимаются. — Как тебе известно, по траксийским законам, если мужчина женится на женщине, все ее имущество переходит к нему. Я не смог доказать, что он убил Бэрона. Но Алверт ненавидел его. А Бэрон владел большим количеством земли, большим количеством скота и рекой — и поскольку Стелла была его вдовой, это был верный способ вмешаться и законно предъявить на все это права. Смерть Барона была… — его челюсть двигается, — слишком своевременной.

Его пара вздрагивает.

К'вест наклоняется и обхватывает ладонями ее лицо — нежный жест, противоречащий областям его мозга, настроенным на агрессию.

Отпуская свою пару, оглядывая людей, слоняющихся по близлежащим магазинам, он хладнокровно занимает свое место в фургоне.

— Я все еще не могу доказать, что это сделал он. Но я знаю, что я знаю, что я знаю, что Алверт ответственен за смерть Бэрона, — он пригвождает меня взглядом, от которого мурашки бегут по коже. — Но я только что услышал, что он сделал Бекки вдовой, чтобы забрать ее землю. Это все, что мне нужно услышать. Он покойник.

Бекки теперь дрожит, что приводит меня в бешенство. Да. Этот босс Алверт все равно что покойник.

— Когда его мужчина не вернулся со мной… — замечает Бекки странным и слабым голосом. — Он должен был задаться вопросом, почему. Удивительно, что он не послал на нашу усадьбу головорезов разведать.

— Он послал, — говорю я.

Все смотрят на меня.

— Это было на второй день строительства забора, — рассказываю я Бекки. — Боль привела меня в несколько дурное настроение…

— Ты был в диком настроении, — замечает Бекки.

Я склоняю голову.

— Возможно, это справедливая оценка. Трое ковбоев, что подъехали и угрожающе спросили о тебе, наверняка согласились бы — если бы остались в живых. Но они мертвы. Я пропустил завтрак, который ты предложила приготовить, и день выдался отвратительным. Я покончил с ними.

— Ты ЧТО? — кричит Бекки, пугая Пако, который издает сдавленный писк, словно вторя ей. — Ты сцепился с тремя парнями и ничего не сказал?!

Я киваю.

— Одним из ковбоев был тот самый конюх, который, как ты подтвердила, ободрал меня с Пако. Я отправил их лошадей обратно тем же путем, каким они пришли, похлопав по крупам, привязав к ним веревками мертвых всадников. Как я уже говорил, в тот день я был не в духе — отчасти из-за адской боли после установки ограды, отчасти потому что никто не готовит так, как ты. Но благодаря моей вспышке гнева у остальных соперников больше не возникло желания посягать на тебя.

— Какие клейма были на их лошадях? — спрашивает К'вест напряженным до рези голосом.

Их золотистая кобыла нервно грызет удила и беспокойно переминается с ноги на ногу, отчего ее кожаные поводья звенят и поскрипывают.

Я смотрю на К'веста.

— То же клеймо, что и у лошади, принадлежавшей убийце Джоэла. «Scab Six».

Внимание К'веста переключается на лицо его пары, которая явно расстроена, сгорбившись, держится за живот.

— Стелла?

Она ахает.

— Это клеймо Алверта.