Хитрожопый киборг полностью

Не успеваю я договорить, как засушливый ветерок поднимает в воздух песчинки и осыпает мою кожу, глаза и рот. Я морщусь, и песок срежещет на зубах. Поскольку я все еще могу видеть— хотя и болезненно моргаю, я предполагаю, что это не хабуб… пока. Возможно, это просто начало одного из них.

— Иди туда, куда они ходят, говорили они. Туда, куда они бегают. Им следовало бы добавить, туда, где они сгорают заживо на солнце. Добро пожаловать на планету Траксия, — бормочу я, отрабатывая сарказм.

Тыльной стороной руки я вытираю лоб — и тот факт, что моя рука не натыкается на шляпу, напоминает мне о том, что нужно её надеть, прежде чем я начну свое пешее путешествие.

В конце концов я доберусь до города. На данный момент вдалеке я вижу то, что кажется усадьбой, пятнышко лачуги с хозяйственными постройками, расположенное чуть ниже горизонта.

Сжав челюсть, я направился к нему.

Я недоверчиво поворачиваю голову, когда слышу стук копыт позади меня.

Я оборачиваюсь, и Пако оказывается прямо у меня за спиной. Его покрытые неопрятной шерстью уши выставлены так далеко вперед, что одно касается моего рукава. Его глаза большие и проницательные.

— Пако? — говорю я ему. — Ты хитрожопый осел.

Не смущаясь этого замечания, он тянется к платку, заправленному в одну из петель моего ремня, и хватает его с молниеносной скоростью цепкой верхней губой и нижним рядом зубов, резко срывая его с меня.

Я заставляю себя спокойно сглотнуть, давая горлу занятие, кроме крика, хотя, как ни странно, именно так мне и хочется отреагировать.

Я, конечно, видел, как люди кричат в видео. Но холостяки-йондерин известны своей невозмутимостью. Даже отстраненностью. Я не должен ничего чувствовать из-за того, что животное сбросило меня с седла и украло мой платок.

Когда я заставляю себя смотреть на кажущийся бесконечным горизонт впереди, краем глаза я наблюдаю, как платок исчезает в пасти животного, медленно втягиваемый его странными цепкими губами, которые двигаются взад-вперед, всасывая этот предмет моей одежды.

Длинные скулы кажутся надутыми, он осмеливается повернуть лицо в мою сторону… и тычется мордой в мою руку, ударяя в локоть.

Я игнорирую его. Продолжаю идти.

Легко поддерживая темп, он толкает меня во второй раз.

Я продолжаю игнорировать его.

Он пихает меня в третий раз.

Я взрываюсь:

— АХ ТЫ, МЕЛКИЙ ПРОХВОСТ! — я с рычанием бросаюсь на него.

— ХИИИИИИ! — пушистое животное сдавленно взвизгивает. Что интересно, потому что я еще не сомкнул руки на его горле, но именно таково мое намерение. Он уклоняется в сторону, на мгновение замирает — затем бросается бежать, хвост с кисточкой на конце бешено размахивает, почти виляет.

Прищурив глаза, я заставляю себя не гнаться за ним.

Через мгновение он, должно быть, понимает, что я не следую за ним, поворачивает голову, демонстрируя правый глаз и невероятно широкую челюсть с тяжелыми костями. Его уши торчат в любопытстве. Затем он машет передо мной моим красным носовым платком. Дразнит меня.

Это животное намеренно ищет опасности с моей стороны.

Сжав губы, я выдыхаю неестественные остатки возбуждения, поворачиваюсь и продолжаю идти.

Позади меня снова раздается дерзкий стук копыт. А потом… удар.

Удар.

Удар.

Он прикасается ко мне ртом. Прижимает скомканный платок к моей спине и задней части ног.

Бум-бум-бум. Это животное не знает, с каким хищником имеет дело. Иначе он никогда бы не стал дразнить меня, как он сейчас неосторожно делает, нагло тычась в меня мордой.

Я останавливаюсь.

Он отбегает.

Раздраженно вздохнув, я продолжаю свой путь.

Крадучись легким шагом и держась позади меня, он возвращается.

Его ноздри прижимаются к тыльной стороне моей руки, оказывая достаточно сильное давление, чтобы подтолкнуть конечность вперед.

Я стискиваю зубы и отказываюсь реагировать.

Испытующе, следуя так близко, что его копыта задевают задники моих ботинок, он сильнее прижимается мордой к моей руке, затем еще сильнее, пока не начинает поддерживать вес моей руки, его горячее дыхание обжигает мою кожу.

Я тянусь к его рту, пытаясь поймать его, чтобы разжать челюсти и вырвать у него платок.

Он легко отстраняется от меня и отбегает на несколько шагов.

Затем возвращается. Прикасается ко мне. Смелее, чем раньше. Удар.

Я спокойно останавливаюсь. Я смотрю под руку, на его нос. Медленно поворачиваюсь, чтобы встретиться с ним лицом к лицу.

Он поворачивает голову в сторону, его уши встают торчком, и он наблюдает за мной левым глазом. Хвост больше не хлещет по бедрам. Мои глаза сканируют его, отмечая, что, кроме ближайшего ко мне уха, он замер как вкопанный. Пушистое ухо с осторожностью повернуто ко мне, готовое принимать сигналы, как спутниковая тарелка.

— Ты не хочешь вернуть мне носовой платок? — я спрашиваю его, чувствуя себя глупо из-за того, что разговариваю с животным.

Но к моему великому удивлению, глупое животное так глубоко кивает подбородком, что почти касается своей шеи.