Голова уже кружилась от всего этого и мысли путались, но Мера попыталась сосредоточиться на главном:
— Ритуал?
— Ну разумеется! Без него никак. Одного желания мало, чтобы стать колдуньей. — Бог весело прищурился и склонил голову набок. — Но скажи-ка мне, разве тебя больше не беспокоит, что подумают твои люди? Что сделают они, узнав о твоей силе?
Мера нахмурилась. Ее взгляд скользил по лицу бога в поисках чего-то, за что бы зацепиться. Его черты странным образом притягивали, но одновременно неправильным казалось глядеть на него в упор.
— Волнует, конечно. Но я ведь не собираюсь использовать ее во зло — лишь для защиты княжества.
— Зло понятие слишком неопределенное. Даже в чем-то личное. Для кого-то злом является лишь нечисть, для кого-то враги внешние. А для кого-то все вокруг зло, и мир зло, и жизнь дана только для того, чтобы с этим злом бороться.
— Я понимаю, к чему ты, — сказала Мера его улыбке — тонким бескровным губам. — Возможно, люди станут ненавидеть меня лишь за то, что у меня есть та сила, которой не должно быть у простых людей. Но ведь и сейчас так. Меня ненавидят, потому что я княгиня. Потому что завидуют, и думают, что все так легко мне даётся, и что все мне позволено. Переживу. Я поклялась защищать княжество и сделаю все, что в моих силах.
На последних словах Мера всё-таки подняла взгляд к его глазам, сквозь которые проглядывал морок Нави.
— Какая искренность, какое благородство! Но будь готова разочароваться в людях. Вполне возможно, те, кого ты желаешь защитить, не достойны твоего покровительства. Итак, дитя. Готова заключить со мной сделку?
Чернобог вытянул перед собой руку, ожидая решения Меры. Та поднялась с постели, потянулась было, но замерла, сжала пальцы. Из головы все важное словно бы вылетело разом, но осторожность все же взяла свое:
— Погоди… А что за ритуал? Нужно принести жертву?
— Без жертвы никак! Ты принесешь в жертву свою бессмертную душу: не сможешь после смерти попасть в долину Предков и возродиться вновь в человеческом облике. Обернешься нечистью и станешь скитаться по миру живых и мертвых до скончания времён. А чтобы связать себя с Навью, напишешь свое имя на коже мертвеца кровью из левого мизинца и впустишь в свое тело нечисть — любую, это не имеет значения. Сила придет, как только появятся две души в теле.
— Нечисть не сможет занять мое место?
— Нет, она лишь будет досаждать иногда шепотом и жаждой крови.
— Человеческой?
Бог незлобно рассмеялся, будто вопрос показался ему забавным:
— Необязательно.
— А вдруг ты обманешь меня?
— Я ведь бог, я не обманываю. Буду твоим самым верным союзником и никогда не предам, если и ты не предашь меня. Итак?
— Хорошо, — наконец кивнула Мера. — Я готова.
Она вложила ладонь в протянутую руку Чернобога, бледную, почти белую, хорошо видимую даже в темноте. Она оказалась холодной, словно рука мертвеца. Чернобог провел по ее ладони тонкими пальцами, обхватил чуть выше запястья и сжал. Мера сжала его руку в ответном жесте. После бог откинул другой рукой пряди с ее лица и коснулся губами лба. По телу пробежали холодные мурашки, Мера застыла в изумлении, а в голове промелькнуло, что именно так и прощаются с умершими — поцелуем в лоб. Только в этот раз живая и мертвый будто поменялись местами.
В следующий миг Чернобог выпустил ее ладонь и отстранился, а улыбка его стала шире.
— Мы связаны обещанием. А теперь проснись и соверши ритуал, пока не взошло солнце!
Его лицо стало расплываться, все потускнело, словно затянутое темным непрозрачным туманом. Мера закрыла глаза — и открыла, уже снова лёжа в постели. Сердце громко стучало то ли от волнения, то ли от страха, а на коже ещё остался прохладный отпечаток губ Чернобога. Она отшвырнула в сторону покрывало, вскочила с кровати и надела первое, что попалось под руку. Сунула в карман ножницы, потому что идти в кухню за ножом не хотелось. Не так много времени оставалось до рассвета, а ей ещё нужно найти мертвеца и нечисть. Как? Где? Мера пока не очень хорошо понимала, но почему-то была уверена, что все должно получиться.
С распущенными волосами, в одном кафтане поверх ночной рубахи Мера тихо спустилась вниз. Ступени поскрипывали, но это ничего, ведь холопы спали в людской далеко от хозяйских покоев.
Ночь встретила ее холодом и свежестью. Под ногами похрустывала покрытая инеем грязь, едва слышно доносился шелест волн с реки, и больше ничто не нарушало тишины окутанного сном города. Мера нашарила факел около конюшни, в его тусклом свете торопливо запрягла лошадь, вскочила в седло и устремилась по темным улицам к воротам крепости. Растолкала дозорных, чтобы те отворили ворота, и, не отвечая ни на какие их вопросы, поехала дальше, в посад, к дому покойной Дары. Если окажется, что ее родственники живут далеко отсюда, то, возможно, над ней ещё не успели провести погребальный обряд.