Решить проблему высокой калорийности питания, особенно диетического, помогло увеличение выпуска пищевых концентратов, не говоря уж о том, что они были просто незаменимы в такой боевой обстановке, когда не удавалось доставить воинам горячую пищу на передовую. Пищевая промышленность из года в год наращивала темпы производства пищевых концентратов. В 1943 году по сравнению с первыми месяцами войны поставки различных концентратов и сушеных овощей в действующую армию увеличились почти в шесть раз. Кроме этого, войска получали миллионы комплексных сухих пайков.
Увеличение выпуска пищевых концентратов заметно ощущалось и на нашем фронте. Доставка их возрастала из месяца в месяц. Очень довольны были бойцы супами и вторыми блюдами из овощей и круп с приправами. Они в случае нужды за пять — семь минут самостоятельно готовили из них горячую и добротную пищу.
Пищевые концентраты выручали нас зачастую и в очень трудных положениях, которые складывались в ходе проведения операций. Так было, например, осенью 1943 года, когда часть наших войск, глубоко продвинувшись вперед, оторвалась от своих тылов. Связь, доставка боеприпасов, техники, продовольствия осуществлялись по единственной грунтовой дороге, расположенной в так называемой невельской горловине. Естественно, пропускная способность этого маршрута была невелика. К тому же дорога находилась под постоянным обстрелом фашистов, которые, подтянув резервы, старались любой ценой замкнуть горловину и взять в окружение наши части.
Командование фронта использовало все силы и средства дорожного и автомобильного управления на обеспечение подвоза по этой дороге необходимых войскам средств. Была создана специальная оперативная группа из офицеров всех управлений тыла для руководства перевалкой грузов с железнодорожного на автомобильный транспорт и регулирования движения по горловине.
Гитлеровцы не только постоянно обстреливали и бомбили дорогу, но и применяли для налетов на нее диверсионные группы. Зачастую там завязывались перестрелки и рукопашные схватки.
На полевых аэродромах в местечках Сторевнево и Ходорково сосредоточивались продовольствие и горючее для переброски их войскам по воздуху.
Чтобы точнее знать возможности доставки продовольствия передовым частям, я решил поехать в район невельской горловины. Когда доложил об этом генералу Д. И. Андрееву, тот одобрил мои действия.
— Людям там сейчас нелегко, бои идут затяжные. Обстановка с питанием становится очень тяжелой, — сказал начальник тыла. — Необходимо срочно принимать меры для того, чтобы любыми путями обеспечить войска продовольствием.
Мы выехали под вечер, надеясь в темноте беспрепятственно преодолеть всю трассу и обязательно побывать в частях, поговорить с командирами, начпродами, узнать, какие у них запасы продовольствия, как организуется питание личного состава.
Добираться пришлось медленно и долго. Дорога местами оказалась разбитой, и десятки машин ожидали, когда бульдозеры и скреперы ее очистят и разровняют. Пробки возникали на каждом километре. Офицеры комендантской службы, казалось, охрипли от крика.
На передовую мы прибыли, когда темнота уже окутала землю.
Прямо из блиндажа полкового НП хорошо утоптанная тропа вывела нас на широкий, или, как назвал его сопровождавший нас подполковник, магистральный, ход сообщения. Его кое-где пересекали более узкие траншеи. На перекрестках указатели с надписями: «1-я рота», «2-я рота».
— Предусмотрительно, — сказал я офицеру, кивнув в сторону указателей. — Как на городских магистралях. Не хватает милиционеров…
Подполковник едва заметно улыбнулся, достал из кармана кисет, свернул козью ножку, закурил и сразу же закашлялся.
— Крепок табачок? — спросил я.
— Какой там табак… Мякина, — недовольно ответил офицер. — Да и ее мало. Осталось на денек-другой. Для солдата табачок — дороже хлеба. Жаль, что этого кое-кто недопонимает.
— Все понимают, — возразил я. — А где его взять, табак-то?
— Что табак? А хлеб? О нем-то можно было позаботиться… Туговато ведь…
«Упрек, конечно, справедливый. Люди на урезанном пайке. Но делается все возможное, чтобы улучшить снабжение… Что думают об этом бойцы?» Мы остановились в траншее около группы красноармейцев, завели разговор. Воины охотно отвечают на вопросы, о многом спрашивают сами. Да, с едой и куревом скверно. Это мнение всех. Но каждый из бойцов, говоря о трудностях, тут же добавлял, что бывали и более лихие времена: война ведь полна всяких неожиданностей.
Сказал людям обо всем открыто: и в какой обстановке они находятся, и как трудно сейчас с доставкой продовольствия, боеприпасов, оружия, как остервенело гитлеровцы штурмуют одну-единственную дорогу, связывающую войска с тылами. Когда я признался (куда денешься?), что в ближайшие несколько дней питание, видимо, улучшить не удастся, один из бойцов рубанул рукой по воздуху.
— Разве ж мы этого не понимаем? Мы все видим. Главное ведь — доставка боеприпасов. В них больший голод. Без снарядов да патронов, хоть и до отвала сытыми будем, — не удержимся… А удержаться надо во что бы то ни стало…
Все вокруг одобрительно зашумели:
