В полк, который находился в первом эшелоне дивизии, мы приехали незадолго до ужина. Бойцы находились в окопах. Глубокой траншеей нас провели в блиндаж. Молодой, черноволосый полковник бойко доложил члену Военного совета об обстановке на участке, занимаемом полком, о наличии людей, техники. Пока генерал разговаривал с ним, я осматривал блиндаж. Просторный, чисто убранный, он производил хорошее впечатление: хозяин наверняка любит порядок. Я не заметил, как в блиндаж вошел майор. Увидел его, только когда генерал спросил полковника: «Чем кормите бойцов?» — и тот кивнул в сторону майора: «Это по его части». Майор без запинки стал докладывать, что давали солдатам на завтрак, на обед, что приготовлено на ужин. В. Н. Кудрявцев слушал молча, хмуро сдвинув брови: явный признак, что он чем-то недоволен. Собственно, я знал чем. Ссылка командира полка на своего заместителя по политчасти Кудрявцеву пришлась не по душе. Это был как раз один из тех случаев, о которых когда-то говорил мне генерал Д. С. Леонов: командир непродуманно снимал с себя ответственность за питание личного состава.
Выслушав доклад, Кудрявцев повернулся к полковнику:
— Вы знакомы с указанием Военного совета о том, чтобы все командиры лично интересовались питанием личного состава, запасами и хранением сухих пайков?
Командир растерянно смотрел на члена Военного совета.
— Обязательно познакомьтесь и постарайтесь его выполнять, — спокойно сказал В. Н. Кудрявцев и, обращаясь сразу к обоим офицерам, спросил: — Почему у нескольких солдат вашего полка произошло пищевое отравление? Они доставлены в госпиталь.
Командир полка опустил голову, а майор смело ответил:
— Пища у нас готовится доброкачественно. Продслужба снабжает хорошими продуктами. Причину отравления объяснить не можем.
— Следственные органы, пожалуй, объяснят, — жестко сказал Кудрявцев, поднимаясь из-за стола. — Посмотрим, каково будет заключение врачей.
Мне было совершенно ясно, зачем член Военного совета привез меня с собой. И сейчас слова замполита «продслужба снабжает нас хорошими продуктами» были для меня хорошей поддержкой. И все-таки, если бойцы действительно получили пищевое отравление, то дело примет серьезный оборот и, безусловно, в какой-то мере коснется меня. Неужели продслужба полка где-то прошляпила, подпортила продукты? Или недоброкачественно была приготовлена пища? Не переставая думать об этом, вслед за Кудрявцевым я вышел из блиндажа. У выхода нам встретился начальник продслужбы полка старший лейтенант Торцов. Я стал расспрашивать его о том, какие запасы продовольствия имеются в части, в чем он испытывает трудности, где и как готовится пища, все ли квалифицированные повара. Старший лейтенант отвечал со знанием дела и обстановки и вызывал доброе к себе расположение.
— Как же все-таки произошло пищевое отравление солдат? — спросил я.
Начпрод развел руками:
— Может быть, отравление и не пищевое. Могли люди воды из ручья напиться, скажем…
Неожиданно прямо перед нами выросла походная кухня. Ветерок нес на нас приятный запах жареного лука, лаврового листа. Возле кухни толкалось несколько солдат. Заметив высокое начальство, они сразу же ретировались. Повар, высокий, широкоплечий красноармеец, без суеты доложил генералу, что приготовлено личному составу на ужин.
Кудрявцев стал расспрашивать его, давно ли на фронте, как попал в повара, трудно ли готовить пищу в походных условиях…
— Касьяныч у нас из березовой коры оладьи печет — объедение, товарищ генерал. Только масла ему надо побольше, — вставил неведомо откуда взявшийся маленький, юркий боец. Командир полка бросил на него испепеляющий взгляд, и тот сразу же скрылся в кустах.
Кудрявцев улыбнулся:
— С маслом-то и лапоть поджарь — вкусным будет, — так, кажется, говорится в народе. Угости-ка нас, повар, ужином.
Генерал внимательно осматривал кухню, принадлежности, заглянул в котел. Недалеко, у березок, на траве уже расстелили скатерть, на нее поставили миски с традиционной кашей. Рядом лежала горка нарезанного хлеба.
— Пойдем, начпрод, покормимся из солдатского котла, — предложил член Военного совета. С нами пошел и командир полка. К кухне уже потянулись солдаты с котелками и термосами.
Неторопливо поужинав, В. Н. Кудрявцев сказал одобрительно:
— Неплохо. А повар-то опытный: до войны в ресторане работал. И чистота кругом — не придерешься…
Я не сомневался в том, что член Военного совета захочет посмотреть, где и как хранится продовольствие. И не ошибся. Поблагодарив повара за ужин, Кудрявцев обратился к Торцову:
— Показывайте свои владения. Ведите в склады продовольствия.
Мы шли по опушке леса, обходя лужи и заполненные жидкой грязью овражки. Под большим, крепким тополем генерал увидел группу красноармейцев и направился к ним. При его приближении все встали, но котелки и ложки из рук не выпускали.
— Ужинайте, ужинайте, — мягко сказал член Военного совета. — Мы вот с товарищами сейчас тоже подкрепились — нам еда понравилась. Только, может, нам специально получше приготовили? Вам-то нравится?
