— Не угробьте машину, товарищ Саушин. После того случая решил было: все, не дам больше самолет. Да потом подумал, что с вами, снабженцами, дружбу терять нельзя — наголодаешься.
— Мы в долгу не остаемся. Самые лучшие продукты — вам, — поддержав шутливый тон, ответил я.
Вообще на Н. Ф. Папивина грешно было обижаться. К нам он относился с пониманием и всегда шел навстречу, если упродснабу требовался воздушный транспорт.
Время пребывания на каждом пункте у меня было строго ограничено. Поэтому еще за сутки до вылета на станцию Невель я послал туда свой «виллис», чтобы по прибытии можно было быстро объехать все объекты. Маршрут полета пролегал по сокращенным воздушным линиям: Невель — Городок — Витебск — Лиозно — Смоленск. В Смоленске находилось управление Западной железной дороги, где мне тоже предстояло побывать.
До станции Лиозно все шло гладко. Мой блокнот распух от записей. Я скрупулезно заносил в него все данные, свои планы, выкладки, касающиеся потребности в вагонах для перевозки грузов, количества людей для погрузочно-разгрузочных работ. Цифры получались довольно внушительные. А после посещения Лиозно выяснилось, что транспорта потребуется намного больше, чем я прикидывал. Дело в том, что у железнодорожных путей там лежало около двух тысяч тонн крымской пшеницы. Зерно попало сюда таким образом: в ходе Белорусской операции в состав фронта прибыла 6-я гвардейская армия, участвовавшая в боях за освобождение Крыма, и тыловые органы этого объединения привезли с собой зерно. Когда началась оперативная перегруппировка войск, армейские тылы оказались неспособными сохранить такое большое количество пшеницы и передали ее фронтовому складу, находившемуся на станции Витебск-Товарная. Зерно надо было срочно спасать, перевезти и укрыть его в надежном месте.
Учитывая и это обстоятельство, по скромным подсчетам, нам требовалось минимум 300 вагонов. А где их взять? Вся надежда была на начальника дороги Вячеслава Петровича Егорова. С ним мы впервые встретились в довольно сложной обстановке на станции Полоцк. Наскоро восстановленный мост через Западную Двину не лог пропустить то количество эшелонов, которые подходили к узлу. На путях скопились сотни вагонов с боеприпасами, боевой техникой, горючим, продовольствием. Фашистская авиация, обнаружив это, совершала на станцию один воздушный налет за другим. Создавалось критическое положение.
В числе оперативной группы, направленной командованием фронта в Полоцк для принятия срочных мер по ускорению продвижения транспорта, были полковник В. П. Медведев и я. Почти одновременно с нами из Москвы на станцию прибыли начальник Центрального управления военных сообщений генерал-майор В. И. Дмитриев и начальник Западной дороги В. П. Егоров.
В тот же день состоялось оперативное совещание. Генерал Дмитриев, проанализировав обстановку, четко определил обязанности каждого из нас, потребовал у Егорова, чтобы тот выделил дополнительно несколько паровозов для обеспечения бесперебойного продвижения железнодорожных составов.
После совещания я подошел к начальнику дороги и напомнил ему, что на станции находится несколько эшелонов с продовольствием, отправка которых не терпит никакого отлагательства…
— Знаю. Ваши транспорты пропустим в первую очередь, — отозвался Вячеслав Петрович и предложил: — Давайте ознакомимся с положением дел на месте…
Весь день мы работали вместе. И я был глубоко тронут той заботой, какую проявил Егоров об ускорении продвижения эшелонов с продовольствием. Расстались мы добрыми друзьями. Вячеслав Петрович тогда просил, если появится возможность, заходить к нему не обязательно по делу, но и, как говорится, на чашку чая. Но я не думал, что так скоро воспользуюсь его приглашением, хотя ехал к нему, конечно, не в гости…
Капитан Ванякин посадил самолет недалеко от здания управления Западной железной дороги, одного из немногих строений, уцелевших в Смоленске. Оно стояло на окраине города, около небольшого оврага. За оврагом начинались огороды какой-то пригородной деревни. На них мы и приземлились, потому что аэродром Осоавиахима находился в 10–12 километрах от города.
Выйдя из самолета, я сказал Ванякину, чтобы он перелетел на аэродром и ожидал там мою машину, и пошел в управление. В приемной меня встретил референт Егорова.
— Вячеслава Петровича нет в управлении, — сообщил он.
— Подожду.
— У Егорова завтра доклад на бюро обкома, так что он вряд ли будет сегодня, — предупредил референт.
— Вот какое оно, начальство, в гости приглашает, а само прячется. Вы же сами слышали в Полоцке…
— Слышал, — согласился референт и, поддерживая шутливый тон разговора, добавил: — Ну, если меня не выдадите перед начальством, то открою тайну: Вячеслав Петрович сейчас работает в своем вагоне. Тупик на пассажирской станции знаете где? Приказано ни с кем, кроме наркома путей сообщения, его не соединять.
Я уговорил референта подбросить меня на машине поближе к вагону, чтобы мне не плутать по разрушенному городу. Ехать оказалось совсем недалеко.
