— Да-да, он самый. Когда у него настали трудные времена, он сговорился с Пулатом о продаже части двора. Купец давно хотел увеличить свой двор, и Касым уступил. Тогда Пулат снес старый забор и выстроил новый по линии дома.
— Ага, — крякнул в кулак ходжа Насреддин. — А заодно решил сэкономить на камнях и работе, использовав стену дома Касыма как часть забора.
— Что поделаешь? — всплеснул руками Икрам. — По купчей забор и вправду должен был проходить за домом.
— Подсади-ка меня, — ходжа приблизился к забору.
— Что ты собираешься делать? — недоуменно уставился на ходжу дехканин.
— Хочу осмотреть райские кущи этого хитреца Пулата.
— Но разве это удобно?
— А удобно нарушать условия купчей?
Икрам не стал спорить с Насреддином и подставил ему свои плечи, присев на корточки. Ходжа с трудом взобрался на них, и Икрам медленно выпрямился. Как только голова Насреддина приподнялась над широким верхом забора, он быстро огляделся и приказал дехканину:
— Все, можешь опускать.
Тот аккуратно спустил ходжу на землю и отряхнул рубаху на плечах.
— Ну, что там?
— Там? Двор, большой двор. Очень большой, — отозвался ходжа Насреддин, размышляя о чем-то своем.
— А еще? Что там еще? — Икрама снедало любопытство.
— Еще? — рассеянно спросил Насреддин. — Еще там большой сад. Виноградник. Под виноградником — красивая беседка. Очень красивая.
— Бесе-едка? — протянул Икрам. — Да-а.
— В беседке кто-то был, но я не разглядел кто. Женщина, она спала на топчане.
— Это наверно Зухра — жена Пулата, — подсказал Икрам.
— Возможно. Но меня больше интересовали виноградник и беседка.
— А что с ними не так?
— С ними как раз все в полном порядке. Виноградник примыкает к стене твоего дома. С той стороны она хорошенько заштукатурена и побелена. А рядом находится беседка с Зухрой.
— И что? — Икрам все еще ничего не понимал.
— Но это очень важно! — воскликнул Насреддин.
— Почему?
— А вот это как раз неважно. Чем задавать глупые вопросы, лучше принеси купчую на землю.
— Да-да, конечно, — Икрам сорвался с места и унесся в дом. Вернулся он довольно скоро, держа в руке пожелтевший лист бумаги. — Вот! — сказал он, передавая документ Насреддину.
Тот принял свернутый в два раза лист, аккуратно развернул его и, хмуря брови, прочел то, что на нем было нацарапано бледными чернилами словно курица лапой. Но главное, наличествовала печать, большая и очень важная — документ был заверен лично кази.
— Превосходно! — воскликнул ходжа Насреддин, возвращая документ Икраму. — А теперь тащи кирку.
— О ходжа, скажи мне, зачем тебе понадобилась кирка? — сглотнул Икрам, изрядно побледнев.
— Тащи, а не рассуждай! Нашего друга Пулата подвела жадность.
— Он мне вовсе не друг! — яростно взмахнул бумагой Икрам. — Но ты же не собираешься рушить забор?
— Зачем мне его забор? Я собираюсь разрушить твой дом!
— О ходжа, пощади! — вскричал Икрам, но Насреддин остался неумолим.
— Я долго еще буду ждать кирку?
— Не дам! Ты лишился ума.
— Ай-яй, ты мне совсем не доверяешь? — Насреддин укоризненно поглядел на дехканина.
— Доверяю, но кирку не дам! — Икрам надул щеки и повернулся к ходже спиной, сложив руки на груди.
— Ты хочешь сделать ремонт или нет?
— Хочу! Но не таким способом. Что это за ремонт, когда вместо того, чтобы латать — рушат?
— Не разрушив старого, не построишь нового, — философски заметил дехканину Насреддин. — Тащи и не рассуждай!
— Ладно, — сдался Икрам после долгих колебаний. — Но ты обещаешь, что я не останусь под открытым небом?
— У тебя будет не дом, а загляденье.
— Ох, что-то слабо верится, — покачал головой Икрам и, повесив плечи, поплелся к сараю. — Пошли, я дам тебе кирку.
— Да потяжелее! — предупредил его ходжа.
Когда кирка была выбрана, Насреддин провел Икрама в дом и, подведя его к задней стене, всучил дехканину в руки инструмент.
— И что дальше? — спросил тот, заметно нервничая.
— Бей!
— Куда?
— В стену, куда же еще? Только бей так, чтобы нас не накрыло крышей. Мне нужна дыра, и чем больше, тем лучше.
— Но зачем?
— Когда будет дыра, ты все сам узнаешь, — не стал вдаваться в подробности Насреддин. Но Икрам все сомневался, не решаясь нанести первый удар. Кирка в его сильных руках подрагивала. — Ну? Долго я еще буду ждать? Боюсь, вместо обеда у нас с тобой выйдет ужин, а то и завтрак.
— Знаешь, ты мне надоел, ходжа, — выдохнул Икрам. — И лучше я собственными руками разрушу свой дом, только бы больше не слышать твоих понуканий. И-иэх! — дехканин размахнулся, и кирка вошла в стену.
Дом вздрогнул от основания до самой крыши. Скрип и треск, казалось, разнеслись на всю округу, правая стена еще больше накренилась, а на головы «мастеров» посыпался всякий сор. Икрам втянул голову в плечи, ожидая обрушения потолка, но все стихло. Потолок остался на месте, разве что еще несколько просел.
— Ты бей, бей, — Насреддин указал Икраму на стену, от которой тот отвалил приличный кусок штукатурки, выдергивая кирку. Ходжа, казалось, оставался совершенно невозмутим.
— Ты уверен?
— О Аллах! — не выдержал ходжа. — Ты что, после каждого удара собираешься меня спрашивать, уверен ли я?
