Проехали Приморский район, затем выскочили на трассу Сестрорецк — Зеленогорск. У Горской свернули налево от основной трассы и въехали на дамбу, на четырехполосную асфальтированную дорогу. Начинал строительство дамбы Ленинградский архитектор Севернад. После развала Союза Советских она превратилась в долгострой, затем архитектора Севернада освободили от занимаемой должности, достраивал дамбу еврей — банкир Коган, и, наконец, в 2011 году её официально открыли.
…Салман внимательно выслушал мой рассказ о наших сегодняшних злоключениях, у него было звериное чутье на деньги. Судя по всему, сумма с водки его серьёзно заинтересовала.
— Выезжаем завтра в девять, я еду с вами. Нас будет с тобой семь человек. «Сослана с собой возьмешь? — спросил меня пытливо Салман, — пусть покажет, где офис находится». Я согласно кивнул.
К офису «Меченого» подъехали на двух машинах отечественного производства. Сослан указал на двухэтажное здание справа:
— Офис Казбека на первом этаже, надо подняться вон по той широкой лестнице со светлыми перилами, двери у него двойные. В кабинете запасной выход справа от его стола, прикрыт портьерой, там находится просторное помещение, его охрана все время там обитает. «Мне с вами идти?» — спрашивает меня Сослан на осетинском.
Отвечаю ему на русском:
— Нет, находись в машине, и пока мы не выйдем, никуда не отлучайся.
Все семеро направляемся к офису, поднимаемся по широкой лестнице. Первыми в офис прошли Хамагов и Лечи — чеченец ростом с меня, с крепкой развитой мускулатурой и голубыми глазами. Мидаев заходит последним, но успевает Салману на чеченском вполголоса передать, что во дворе три темные иномарки с тонированными стеклами. В глубине кабинета за столом сидит лицо кавказской национальности лет сорока, оно не выражает ни страха, ни удивления. Одет в дорогой темно- синий костюм, на шее- красно — синий полосатый галстук. Интеллигентный осетин, с воспитанными манерами. Директор офиса вышел из- за стола и направился к нам. Стоим полукругом, в центре — я и Салман. «Меченый» с каждым здоровается за руку, и ни одного вопроса, будто заранее знал о нашем визите. Хитер. Проверил руки у гостей — влажные или сухие, т. е. сразу же начал сбор информации, когда здоровался, внимательно всматривался в глаза- искал агрессию, пытался определить национальность.
Директор встал в центр полукруга таким образом, что мог одновременно видеть всех.
Затем внезапно начал:
— Кто вы? Чем обязан? Слушаю вас.
Салман отвечает:
— Мы чеченцы…
«Меченый» внезапно прерывает его и показывает рукой на меня:
— А он?
Салман мгновенно нашелся:
— Ингуш.
Затем без обиняков переходит к цели визита, объясняет, что к ним обратились за помощью осетины Гутугов и Кусоев, что вот уже полтора месяца они не могут получить деньги за сданную ему, директору, водку… Через три минуты разговора предлагает «Меченому» обозначить срок выдачи денег Гутугову и Кусоеву.
Ответ хозяина кабинета поразил всех присутствующих наглостью и цинизмом:
— Что вы о них так печетесь?! Они осетины, христиане по вере, вы же и я- по вере магометане. Еще шесть лет назад они воевали против вас в Чечне и Ингушетии, сколько они положили ингушей и чеченцев знает один аллах. Предложить хочу вам следующее, мой человек убивает их обоих. Вы ничего не теряете, получите от каждой фуры по половине стоимости проданной ими мне водки. Сто пятьдесят миллионов вы получаете на руки! (в августе 1998 года произошел дефолт- обвал денег, стоимость доллара с шести рублей возросла до шестидесяти, вот почему «Меченый» расчеты предлагал в миллионах).
Все присутствующие были в состоянии шока от цинизма осетина, с легкостью готового предать смерти своих соплеменников, и от предлагаемой суммы.
Ближе всех Казбек— «Меченый» стоял ко мне. Откуда мне было знать, какое решение примут чеченцы. Если бы они переметнулись, то вряд ли оставили меня в живых. Свидетель им был не нужен. В доли секунды принимаю самое оптимальное и верное решение, пальцы правой руки, нащупав отверстия в кольцах бронзового кастета, мгновенно проникают в них, сжатый кулак вылетает из кармана кожаного плаща в направлении переносицы «Меченого». Удар пришелся в переносицу и лобную кость директора офиса. Раздался дикий протяжный вопль земляка.
Скорее всего, я сломал ему кости носа и раздробил частично лобную кость. От нестерпимой боли «Меченый» непроизвольно раскачивается, делая наклоны вперед- назад, будто молится еврей — ортодокс. На его вопли из- за шторки вылетели верные бородатые нукеры, увидев, что между стеной и длинным офисным столом узкое пространство, добрая половина нападавших рванула на помощь директору через столы. Схватив «Меченого» за шиворот костюма, резко подсекаю ему ноги, валю на пол, левым коленом придавливаю его руку, другую руку резко заворачиваю и всем телом прижимаю намертво директора к полу. Я не знал, был ли он вооружен, и каковы были намерения этого бандита. Может быть, воспользовавшись общей суматохой, он хотел сбежать или же мог вооружиться огнестрельным оружием.
