Евгений промолчал. Когда туша, вращаясь на вертеле, повернулась к нему распластанным брюхом, внутри которого зловеще виднелись рёбра, он отвернулся. Мясо продолжало жариться. Кожа лопалась, с хлопками и шипением источая жир. Запах становился ещё сильнее.
— Как ни странно в этом признаваться, Хо, — шёпотом заговорил Женя, глядя в другую сторону, — но я, кажется, действительно начинаю тебя понимать.
Его лицо снова оборотилось к собеседнику:
— Но вместе с этим, я начинаю осознавать, насколько высока и непреодолима в действительности преграда, разделяющая наши с тобой культуры. И от этого в моей душе сильнее разгорается пламя желания одержать над тобой верх. Ты — чуждый мне организм. Вредный и опасный. Тебя нужно искоренять, как чуму. И уж коль на мою долю «выпала эта честь» — я сделаю всё, чтобы нейтрализовать тебя раз и навсегда, — Евгений надменно усмехнулся. — Но после того, что ты мне поведало, я по крайней мере перестал тебя презирать.
— Ты перестал меня бояться, — Хо улыбнулось. — Но не потому ли, что я перестало тебя пугать? Ведь я само решило заменить пытки цивилизованным диалогом.
— Твои пытки были бесполезными, само видишь, — развёл руками Евгений. — Я выработал к ним стойкий иммунитет. Да и что мне теперь тебя бояться? Я уже не один.
— Нет, мой друг, ты один.
— Ольга со мной!
— Она сама по себе. А ты — лишь инструмент в её руках. Материал, для достижения её целей. Источник занимательных познаний.
— Ты не знаешь, что такое любовь.
— Я же не виновато, что мне так повезло, — Хо гулко захохотало, дёргаясь всем телом.
— Смейся-смейся. Недолго тебе осталось смеяться, — кивнул Евгений, поднимаясь на ноги, и стряхивая с колен прилипшие травинки. — Приятного аппетита желать тебе я не собираюсь. Ты уж не серчай. На языке крутится только фраза «чтоб ты подавилось!».
— Береги себя, Евгений, — обернулось к нему прищурившееся Хо. — Она тебя погубит.
Женя надменно рассмеялся, и отправился обратно в темноту. И ещё долго из ночной темноты доносился его удаляющийся заливистый смех.
Взмокшие ребята остановились возле тяжёлой двери морозильника, и опустили свою страшную ношу на пол. Геннадий отправился открывать камеру, а Сергей с Бекасом остались на месте, отдыхая после транспортировки столь нелёгкого груза. В Геранине было явно не менее сотни килограмм. Его труп, завёрнутый в простыню, казался неподъёмным. Друзья сделали немало остановок с передышками, прежде чем добрались от пятьдесят пятой каюты до камбуза. Но на тяжесть никто не жаловался. Даже в мыслях. Все понимали, что они несут и куда. Всем было не по себе. Никому не хотелось возвращаться в жуткое замкнутое помещение, в котором уже лежал один труп, но выбора у них не было. Покойника нужно было убрать.
Открывая дверь импровизированного морга, Осипов не сразу решился войти внутрь. В его памяти резко всплыло воспоминание ужасного лица Насти. Прогнав эти будоражащие мысли, Гена пересилил себя, и шагнул в морозильник, решительно включив свет. Смотреть в дальний угол камеры было уже выше его сил, поэтому он тут же развернулся, и быстро направился к ожидавшим его ребятам.
— Так, потащили, — буркнул он себе под нос, поднимая закутанное тело.
Друзья послушно подхватили мертвеца с двух сторон, после чего вся троица, шипя и чертыхаясь, поволокла его в морозильник. Оказавшись внутри помещения, Гена, идущий впереди, скрепя сердце обернулся, чтобы прикинуть расстояние до конечной точки и заранее определить, куда лучше положить труп, после чего вдруг, неожиданно для остальных, выпустил свою ношу из рук и громко воскликнул:
— Что за…?! Где она?!
Там, где он ожидал увидеть тело Анастасии, было пустое место. Труп девушки исчез. Приятели в полнейшем недоумении уставились на капитана. Обернувшись к ним, тот пару раз беззвучно разинул рот, а затем выдавил из себя:
— Где Настя?!
— Не понял, — оторопел Сергей.
— В смысле, — Бекас слегка склонился в сторону, так как капитан загораживал ему обзор.
— Её нет. Позавчера я оставил её здесь, у дальней стенки…
— Ну. Она и сейчас там, — удивлённо посмотрел на него Иван. — Что тебя удивляет-то?
— Где, там? — Геннадий обернулся и увидел, что покойница действительно лежала на том самом месте, куда её положили — головой к стенке.
Произнеся какое-то ругательство, капитан втянул голову в плечи и поёжился.
— Что не так? — осторожно спросил у него Серёжка.
— Ничего. Всё так, — пробурчал Осипов, растирая уставшие глаза, и наклоняясь, чтобы поднять покойного. — Давайте дотащим его наконец. Положим рядом с ней.
Они донесли его до стены, и аккуратно положили рядом с мёртвой подругой. Не желая оставаться в этом склепе более ни минуты, все трое тут же поспешили на выход.
— К чёртовой матери, уходим отсюда! — восклицал капитан. — Вот и не верь в мистику…
— А что случилось-то, объясни? — продолжал вопрошать Сергей.
— Ничего…
Не оборачиваясь, троица покинула морозильник. Погасив свет, Геннадий, дрожащими руками, поспешно запер дверь, и лишь после этого смог вздохнуть спокойно.
