- Попытка не пытка, - уклонился от прямого ответа Феликс, попутно блеснув знанием русского. И, конечно, объяснил, что кровавый лидер русских прошлого века прежде, чем дать санкцию на допрос с пристрастием, любил повторять сию фразу, полную глухих согласных. Случалось же это достаточно часто для того, чтобы жуткая присказка превратилось в известную пословицу.
Короче, в результате беседы Феликс был взят в Москву в качестве доверенного лица и переводчика.
Дарья оказалась смазливой, худенькой, черноглазой девицей, обладательницей остренького подбородка, звонкого, но не без томности голоска и супер-модной одежды и косметики. Вокруг неё постоянно крутилось бесчисленное множество родственников, которых почему-то изводили всякие трудно излечиваемые болезни, из-за чего нужда в деньгах на лекарства и операции стала постоянным аккомпаниментом этого романа. Спать с женихом "молодая русская красавица", однако, не спешила, на что Барнаби реагировал с точки зрения настоящего мужчины. "Значит, порядочная девушка", - одобрительно кивал он. Зачем ему порядочная девушка, Уайт так и не понял.
Познакомившись, потенциальные молодожёны перезванивались несколько месяцев. Чаще всего звонил Иэн. Иногда и Дарья звонила. Конечно, по коллекту: с компьютером она не дружила. Случалось это, когда очередная болезнь валила в постель очередного родственника и требовались новые доллары на лечение. Барнаби сопел, но деньги слал.
Потом невеста приехала в гости. В тот момент, когда Иэн вдруг обнаружил, что все его банковские счета опустошены, а кредитные карточки, наоборот, забиты, он взбунтовался и потребовал хотя бы интимной близости взамен. Но Дарья предпочитала до свадьбы не вступать в сексуальную связь. А в первую брачную ночь сообщила, что почувствует себя продажной девкой, если ответит на домогательства мужа только ради денег и американского гражданства. И предложила доведённому уже до безумия Барнаби проявить себя таким мужчиной, ради которого она бы захотела в будущем пойти на всё. Иэн понял, что всё-таки не загадочный русский интеллигент, а обычный американский бизнесмен, по-бычьи наклонил голову и аннулировал брак. Дарья сообразила, что перегнула палку, сама бросилась к Иэну в кровать, но было поздно. От нескольких бурных часов Барнаби, конечно, не отказался, но жениться на русских зарёкся и отослал "this bitch" домой. Эпопею он закончил следующим заявлением: - Лучше я остаток жизни буду тратить деньги на дорогих проституток!
Зато Феликс в Москве встретил Дину.
Дина, а по полной программе, Ундина Михайловна Слуцкая, работала в той самой брачной конторе, которая публиковала списки русских невест, нацеленных на американских женихов.
Высокая шатенка, обладательница сильных ног и насмешливых, серых с зеленью глаз, сначала показалась Феликсу слишком импульсивной и чересчур саркастической. Едва взглянув на Иэна, Дина многозначительно усмехнулась, так что всем стало ясно: лично у неё развитие сюжета не вызывало сомнений.
- Мне кажется, я вас понимаю, - с такой же усмешкой кивнул Уайт.
Дина взглянула на него с некоторым любопытством. Весь вид Феликса выражал безразличие к женскому роду. В ответ на такое отношение обычно допускается либо пожатие плечами с быстрым переходом к делу, либо общее замечание, после которого опять же возникают две возможности: лёгкий флирт с, как бы между прочим, решением вопроса, по которому, собственно, посетитель и явился в контору, или же сухие, сугубо деловые отношения, если флирт решительно не поддерживается второй стороной. Новая знакомая оставила первый выбор посетителю, то есть, не перешла прямо к делу, но и флиртовать открыто не стала, а просто вежливо улыбнулась и заявила: - Счастье - это когда тебя понимают.
Поскольку Уайт не был знаком с советскими штампами эпохи застоя, лицо его особого понимания не выразило. Дина поинтересовалась: - Приходилось ли вам смотреть старые русские фильмы?
- Да, - вспомнил тот. - Я видел плёнки Эйзенштейна. Судя по сценам массовых убийств, он, скорее всего, был садистом? Во времена Иосифа Сталина это ведь было у вас принято?
- Ну ничего себе! - Дина прыснула, а потом почему-то добавила: - Я не имела в виду, такие старые... Надо же, додумалась бабка...
- Не понял, - признался Феликс. - Причем тут какая-то бабка? Это про чью-то мать? - догадался он.
- Точно! - ещё больше рассмеялась неожиданная собеседница. - Ещё один кадр из другого фильма, тоже старого...
- Я ещё видел "Москва слезам не верит", - вспомнил Уайт. - Там героине и её дочери только Гоги не хватало. И, если я не ошибаюсь, что-то крылось именно в имени Гога.
Дина теперь откровенно залилась смехом.
- Разве это комедия? - недовольно поинтересовался Феликс.
- Нет, анекдот, вот с такой бородой! - Дина ещё посмеялась, потом немного приостановилась и добавила: - Даже с замшелостью.
Уайт вспомнил, что слово "замшелость" где-то слышал, кажется, у Пушкина, но уверен не был, как не был уверен и в том, что это слово означало лишь нечто, покрытое мхом.
