- Хорошо, я отвезу тебя домой, - помолчав, согласился он: - А если коротко… у меня есть несколько предложений, как сделать твой новый дом безопасным. И не только это - я посоветовался с Валерией…
- Ах, с Валерией… - кивнула я, - вопрос неактуален - вселюсь я в тот дом куда, как не скоро - ближе к родам, а скорее - после них. Придется полежать в больничке.
- Все-таки что-то серьезное? - сжал он крепче руль.
- Что может быть серьезнее родов? - выдала я и замолчала до самого дома.
- Завтра заехать за тобой?
- Нет, спасибо, завтра у меня госпитализация. Теперь ты свободен от опеки надо мной и спасибо огромное, конечно… - вяло заспешила я, потому что… чертова мигрень!
- Понял. Больше надоедать не буду, - ровно выдал он, - мне было не в тягость, а только в радость, Мариш.
- Да, Слав… спасибо тебе за все еще раз.
Он проводил меня до квартиры и попрощался, пытаясь сказать что-то еще… заглянуть в глаза.
- Все, Слав… все… - закрыла я перед ним дверь.
Не до тебя… тут выжить бы! Как мне выжить, Господи?! Что мне сделать, чтобы выжить? Да что же за фигня такая творится - сплошная? Когда уже просвет, когда наконец послабуха - в конце-то концов?!
Я не знала тогда, просто не могла знать, что теперь очень и очень нескоро увижу Славку. Что он перестанет мелькать, навязывая свою помощь… я же этого хотела? Что больше не станет звонить и говорить со мной этим своим… ожидающим голосом. Раздражающе ожидающим. И смотреть с голодным ожиданием или вообще… непонятно как. И оттого, что я не могла ответить его ожиданиям, всегда было это чувство неловкости и неудобства, натянутости в нашем общении. А еще и обида опять, потому что сам же… Он же сам! Не я все испортила.
Максимально дистанцироваться физически и эмоционально тоже - стало постоянной задачей и настоящей работой для меня, вызывающей напряжение, а оттого и усталость. Я постоянно работала над собой, не давая Славке и шанса опять пролезть в душу, не разрешая себе поверить и довериться ему, как раньше - полностью, безусловно и безоговорочно. Это потребовало бы еще большей работы над собой, сил на которую не было.
Потом, все потом! Если судьба даст мне шанс, я серьезно подумаю. А пока нужно все силы бросить на то, чтобы выжить, все делать для этого. Как ни странно, работа в суде стала одним из способов - не давала времени ненужным мыслям, занимая их полностью. Слав тоже был одним из способов и будь у меня другая возможность поберечься, я воспользовалась бы ею. Но он предложил свою помощь очень вовремя.
Теперь же ничего не зависело ни от меня, ни от него - только от врачей. Значит нужно сосредоточиться на их рекомендациях и установках, максимально забив на все остальное, что меркло перед желанием увидеть девочек, пережить их появление на свет.
Все остальное подождет.
Эти три месяца в клинике обошлись в кругленькую сумму, но ко времени родов я уже стала настоящим философом, общаясь с психологом Юлией - резковатой сухощавой женщиной. Соглашалась с ней в том, что все в этой жизни относительно и случайностей не бывает - есть закономерности, выстроенные нашей реальностью.
В связи с этим нечаянно напрашивался утешительный вывод, что и то странное зачатие, и помощь вдруг возникшего на горизонте Слава, и внезапно упавшее на меня наследство - всё это звенья одной цепи, которая держит меня на плаву и должна выдержать, иначе в чем смысл всего происходящего?
Хотелось верить в такую постановку вопроса, хотя и попахивало от нее мистикой.
Замечательное питание, отличные условия в палате, приятный персонал, лечение… Теперь я могла позволить это себе, не испытывая угрызений совести - психолог попыталась понять действия моего отца. Может она и слишком глубоко копала, но ее объяснение дало мне спать спокойно: будь завещание без условий, я не приняла бы наследство, сразу же отказавшись от него на эмоциях. Возможно, и жалела бы потом, как предположил Рома, но я знала себя - отказалась бы точно. А он зацепил меня, разозлил, заставил разбираться, говорить с его женой, узнать о нем больше, чем я знала до этого. Намеренная провокация - вот что такое это было. С какой именно целью - я никогда уже не узнаю. Но я на нее поддалась, о чем больше не жалела. Добился он того, чего хотел или нет, уже не имело значения. Но сейчас я чувствовала к нему благодарность.
Деньги отца стали еще одной возможностью, и я ею воспользовалась. Потому что все неважно - былые счеты, обиды, месть моя или его… если год повернул на весну, может последнюю в моей жизни. И капель слышится звонко, как никогда до этого, а воробьи чирикают особенно радостно, что ли? Почему я никогда не видела их, не обращала внимания? А сейчас часами могла заворожено наблюдать их купание в лужах и шумные молниеносные драки. А еще - солнце. Оно становилось все ярче и жарче. А трава лезла из земли буквально на глазах.
