Я ходила в вестибюль на этаже смотреть сериалы вместе с другими женщинами, хотя никогда раньше ими не интересовалась. И не подружилась, конечно, но вполне заинтересованно обсуждала перипетии любовных похождений или детективные повороты. Много читала, часто говорила по телефону с Валей, Романом, Ксюшей, которая родила в марте третьего сына, что стало сюрпризом - полом ребенка они намеренно не интересовались.
- И что теперь? - было мне чуточку смешно.
- Да ржем… что еще? - смеялась и она тоже, - папка не ювелир получается, но и бракоделом назвать язык не поворачивается. Назвали Артемом - Темушка, Тема, Темка… толстый будет, как Дима. А Димка выбегался - сейчас, как сайгак, вытянулся буквально за пару месяцев. Леша анекдот рассказал, хочешь? Папаше говорят - какие у вас замечательные двойняшки! А тот отвечает: да нет - он у меня один, просто очень шустрый. Это о нашем Димоне. Ну, увидишь потом. Теперь ты - твоя очередь, Мариш, мы ждем от тебя невест. Чтобы все в тебя и никак иначе, слышишь? - радовалась жизни Ксюха. Радовалась вместе с ней и я.
Но радость эта была с крохотной горчинкой, с махоньким таким намеком на обстоятельства, которые могут стать непреодолимыми. Когда такие мысли опять лезли мне в голову, я шла к психологу Юлии - говорила все, что в голову взбредет, как она и предложила в самом начале. О замечательных воробьях и то сказала, а однажды ляпнула о Славе, а потом слово за слово… поведала ей историю своего развода.
- Сложно как, - задумалась она, - как крепко сплетены неудобные обстоятельства и детские душевные ранения обоих. Знаете… я ведь никогда не делаю выводов - категоричных, окончательных. Потому что всегда есть эти самые проклятые обстоятельства. Мой муж умер, Марина, и мне очень трудно давать оценки… но все познается в сравнении, мы ведь с вами тоже пришли к этому? Нужно побывать на самом острие жизни, порезаться о него, упасть, пробив кажется, что и дно… чтобы научиться ценить ее такую, как она есть. И уже в этом ключе смотреть на мир. Нам ведь немыслимо много дано - и воробьи ваши тоже, и слепящие солнцем лужи… Но мы ждем от жизни так многого и только самого лучшего, мы так категоричны и непреклонны, а она идет себе, идет и потихоньку проходит, не принимая нас во внимание - разная… и все равно очень ценная в любых проявлениях. Они - наш опыт, мерило наших ценностей в будущем. И только нам потом решать, как воспользоваться этим опытом и что ценить больше или меньше.
Хорошая тетка… она не убеждала меня в благополучном исходе родов, но говорили мы с ней как-то так… все больше о моем будущем. Например - что бы я хотела изменить в том доме? А я разве что убрала бы сервировочный столик из гостиной. Он был предметом роскоши, а я не хотела ее - легкость и воздух, обилие света и добротная простота вполне меня устраивали. Я рассказывала ей об этом, она внимательно слушала. После таких разговоров… на разные темы создавалось впечатление, что она видит для меня именно перспективу, уверенно обсуждая ее и потихоньку заставляя верить и меня тоже.
Говорили мы и с лечащим. И, наверное, каждая женщина знает эти вещи, но все-таки: если ребенок не добирает что-то с пищей, которую принимает мать, то он все равно возьмет это что-то, но уже из ее организма. Режим питания соблюдался мною старательно, но все равно они недополучали - двое же! И брали из меня то, в чем нуждались, а я теряла. И теперь медики восполняли это, держа мою кровь под постоянным контролем - капали что-то, кололи и мне становилось лучше. Не легче правда - живот все рос, становясь необъятным и ужасно неудобным.
Днем я контролировала и свое общее состояние, и мысли в основном. Но ночью всплывало то, о чем и говорила Юлия. Будто включилось мерило ценностей, полученное вместе с опытом - хорошим и плохим тоже, и снился Слав. Как-то так получилось, что, засыпая, думать мне больше было не о ком, вот и снился. Я будто расчерчивала условный лист на две половинки и на них по разные стороны отражались все его значимые дела - плохие и хорошие. Потом это были весы и дела падали на них, раскачивая… Или качели. Или мы швыряли свои дела друг в друга - цветы или грязь, но каждую ночь стабильно мне снился он - Слав.
Все наши с ним годы лежали на светлой половинке весов, чего уж кривить душой - тогда я была по-настоящему счастлива, он делал меня такой. Можно это или нет, не любя? У него получалось и сейчас память подбрасывала многие щемяще-нежные и трогательные моменты. Или жаркие донельзя. И тем горше и тяжелее казались его неправильные поступки, ложась на вторую чашу. А потом на первую капало еще что-то - может и по мелочи, но бесконечно нужное мне в последнее время.
