Когда я добирался до незнания офицерами определённых задач или вопросов, то в начале нашей совместной службы, реакция на замечания была очень бурной. В дивизионе шла активная притирка характеров. Через месяц я начал устраивать состязания, конкурсы по нормативам, знанию, умению. Причем применял испытанный метод. Проверялась одна батарея, а проверяющие из двух других. За правильное судейство батарея получала дополнительные баллы, а мы, командование дивизиона, становились арбитрами. Сначала всем это непривычно. Привыкли, все сразу проверяются командиром и заместителями. Тогда начинались ссылки на неправильное судейство, предвзятость. А тут сегодня на проверке издеваются над тобой, придираются, а завтра уже можно отомстить. Поэтому выискивали любые ошибки. Но при этом спорили, ссорились, мирились, но самое главное учились, учились и учились.
Мы на состязаниях ввели правила взаимозаменяемости. Довели даже до того, что командир взвода мог подменить не только командира батареи, а даже начальника штаба дивизиона. Я учил командиров батарей подменять меня и начальника штаба дивизиона. Всем это нравилось. Ведь это их будущее и неизвестно, когда оно может наступить. Командиру полка с замполитом пришла светлая мысль, провести смотр материальной базы в дивизионах, а затем организовать состязание по нормативам. Три дня подряд весь полк бурлил эмоциями.
Сразу после своего прихода, я применил проверенный опыт. Набрал команду ребят с хорошим почерком, и они за месяц сделали образцовые блокноты для командиров всех степеней, а также ввели те порядки, которые применялись у меня в Перечине. Так, что смотр материальной базы мы выиграли, но с очень маленьким преимуществом. Остальные дивизионы тоже не дремали. Но зато по выполнению задач и нормативов шансов на победу мы никому не оставили, хотя недочетов у себя мы обнаружили достаточно много. Нам еще много надо шлифовать до автоматизма.
Ирина писала письма каждую неделю. Из Перечина ее забрали работать в Ужгород заведующей кафе. Она писала, очень скучает, очень любит и еще много-много очень. Она сняла себе двухкомнатную квартиру. Присылала свои фотографии, где выглядела жизнерадостной и цветущей. Писала о новостях, новых друзьях и знакомых, но я уже далек от этого географически и морально. Это меня очень мало интересовала потому, что забот и новостей хватало здесь. Дивизион стал моим домом, моей семьей, моей работой, моей ответственностью. О себе писал коротко. Ну, не пересказывать же ей в письмах, что катушки связи плохо смотали, в карауле несли службу хорошо, а рядовой Кузькин впервые выполнил норматив на «отлично».
Настал день, когда нас загрузили на железнодорожные платформы. Разгружались мы уже на станции возле Термеза, а дальше отправились своим ходом до Баграма. Нам определили место постоянной дислокации. За неделю мы полностью обустроились и три дня проверяли орудия. Провели несколько тренировок. Подготовительный период закончился.
Нас начали привлекать для несения дежурств по охране кишлаков, населенных пунктов более крупных, каналов, арыков, мостов, мест расположения наших подразделений. Но даже там занятия и тренировки шли неукоснительно. Применяли метод — батарея дежурит, а расчеты по очереди тренируются. Отрабатывали действия дивизиона при выполнении любых задач. Много сложностей возникало при сопровождении движения воинских колонн. Нервы тратились килограммами и километрами. Мои подчиненные злились и ругались матом, посылали друг друга куда подальше, иногда и я не был исключением. Посылали и меня. Но в душе все понимали, взаимопонимание с полуслова просто жизненно необходимо.
Страсти утихали, а тренировки продолжались. Накапливался боевой опыт. Мы воочию видели кровь и смерть. Видели, как молодых ребят загружали в вертолеты и называли их груз 200 или 300. В нашем артиллерийском полку тоже появились потери, но нас пока Бог миловал. Настал тот день, когда мы начали понимать друг друга с полуслова, молча переносить все трудности. Стали единым организмом. Скорость и точность открытия огня радовали даже меня, хотя при разборах я старался отыскать даже самые незначительные ошибки.
Вскоре нас привлекли непосредственно к боевому прикрытию. Вывели ко входу в Пенджшерское ущелье, длина которого больше 120 км. На всем протяжении ущелье контролировалось моджахедами, которые с гор могли простреливать его вдоль и поперек. Наше командование периодически пыталось взять под свой контроль — это ущелье, но существенных результатов наши войска не добились.
