Разворачиваюсь и вижу в стороне женщину. Молодая она или нет разобрать трудно, она пытается всё время прятать лицо, а здесь и освещения почти нет. Лампа — фонарь стоит рядом с Оксаной, и ту, наверное, эти девушки принесли. Кто они, мне сейчас не важно. Важно, что они помогали Оксане, и правильно меня остановили.
— Я пыталась остановить Кадера, решила дяде позвонить. Но он отобрал телефон, а меня велел запереть. Слушать меня здесь никто не станет, я только сегодня от мужа ушла. А жена и сын дяди давно считают здесь всё своим и моему возвращению не обрадовались. — Тихо говорит та, которая показала ещё одну травму Оксаны. — Хорошо, что у Фирузы давно уже тайком сделаны запасные ключи от всех замков в доме.
— Как только мать с братом уехали мы сюда. — Кивнула младшая.
— Надо тётю уложить на твёрдые носилки, чтобы тело не сгибалось. И к доктору. — Говорит мальчишка, по возрасту чуть старше нашего Арлана, и то не уверен. — Я в кино видел, про войну.
— Её как женщину не тронули, — вдруг говорит прячущая лицо девушка. — Муж ей этим угрожал. Мол, если бы не отец, отдал бы охране. Но ничего не было, только вот…
Кивнул ей вместо ответа, что-то в горле мешает говорить. Наклоняюсь к Оксане, прижимаюсь губами к виску, чувствую жар, который её сейчас мучает. Мягко провожу по спутанным волосам. Можно подумать для меня бы это что-то изменило. Но в мыслях благодарю небо, что хоть эта грязь её не коснулась.
— Останьтесь здесь. — Хриплю так, что сам своего голоса пугаюсь.
— Тайгир? — Исмаил осторожно заглядывает в дверной проём. От увиденного удивленно приподнимает брови.
У него вообще к женщинам особое отношение. Не ко всем, а к нормальным. Именно поэтому Сабир его и поставил старшим охраны Киры.
— Останься здесь. Девушки и малой на тебе. Любого, кроме меня, у порога и укладывай. — Предупреждаю его и взлетаю по ступенькам обратно.
Охранник, которого Исмаил передал на попечение уже полностью захвативших это небольшое поселение из нескольких домов наших бойцов, увидев меня издали, сразу опустился на колени. Понимает. Знает. Вот о чём он говорил, когда кричал, что его заставили, что это был приказ хозяина.
— Значит, хозяин приказал? — услышав мой голос Амиран, разговаривающий с кем-то по телефону, вздрагивает и резко оборачивается.
— Да, нам велели притащить девушку и пристегнуть к столбу. — Не поднимает головы урод, велели ему.
— Нам? — уточняю я.
— Я и ещё один охранник. Вон он. — Второго я уже наказать не смогу, он среди трупов чужих бойцов, которые складывают в одном месте. Судя по неполному набору конечностей, попал под взрыв.
Да и этот уже не жилец.
— Поторопился он, должен был меня подождать. Вы ведь уже знали, кого тронули? — растягиваю губы я, это не улыбка, это оскал.
— Что значит, пристегнули к столбу? — чуть не роняет телефон Амиран. — Где она?
— Нужны жёсткие носилки и поторопи вертолёт. — Отвечаю брату, пока одним движением выворачиваю охраннику башку в обратную сторону.
Ему просто приказали, и он просто сдох. А вот тому, кто держал хлыст, так легко не отделаться. Кадер всё понимает, моего приближения не ждёт. Пытается бежать, но паника и страх, плохие помощники в любом деле, даже в спасении собственной жизни.
Он запинается обо что-то и падает. Пытается отбрыкнуться от меня ногой. Хватаю за щиколотку и резко веду ногу Кадера к его же голове. Визг, не имеющий ничего общего с мужским голосом, наверное, слышно повсюду. Для того, кто о растяжке и не слышал, такое простое действие очень болезненно.
Но я только намекнул, чтобы он не дёргался. Бью ногой по колену, выламывая его в обратную сторону. Хруст костей лишь немного ослабляет тиски, сжавшие сейчас мою душу.
— Что вы стоите? Остановите его! Не смейте! Эта дрянь сама виновата! Она напала на моего сына! Она получила заслуженное… — визжит баба, пытавшаяся качать нам права.
— Ваш сын не имел права вообще прикасаться к жене моего брата! Как и ваш муж, не мог её забрать! Он Оксане не отец, ей не занимался, не растил. По какому праву тронул? — сорвался Амиран, до которого уже дошло, что помощь понадобится не только по поводу рук.
Со всей силы пробиваю по рёбрам скота, осмелившегося тронуть мою девочку. Слышу хруст и хрип Кадера. Остановиться сам не могу. Лезть ко мне никто не пытается. Где-то на заднем плане воет жена Шаркизова. Что-то про откуп, про деньги… Вздергиваю ублюдка на ноги, не обращаю внимания, что он уже кашляет кровью. Демон в душе требует его крови, самой жестокой казни.
Руки скота уже просто висят на коже. Обломки костей пропарывают её в нескольких местах. Стоит мне отпустить этот мешок с костями, как он оседает на землю.
Хватит, говорю сам себе. Пора заканчивать с ним. Мне нужно позаботиться об Оксане. Моей Злюке нужна помощь.
Удачно Кадер прилег на выбитый из земли булыжник. Несколько ударов по голове ногой сверху, и череп придурка не выдерживает. Визг его мамаши сменяется хрипом и несколькими конвульсиями. Бойцы, которые её удерживали, проверяют пульс и отрицательно качают головой.
