– Да, слухи гуляли, только это были лишь слухи. Однако человеком он был богатым и неоднократно оказывал помощь нашей «Елизавете». Например, Радзивилл, оказывается, обратился с просьбой к французскому консулу Декриво, и тот уступил «графине» на время свою виллу, окруженную садами и виноградниками. Найти это место моим людям труда особого не составило, поскольку вилла эта была центром притяжения лучшего общества города. Поскольку ожидаемого ответа от меня «графине» так и не последовало, то, как сообщили мне мои люди, польские конфедераты, окружавшие Елизавету, стали ждать удобного случая, чтобы отплыть в Константинополь. Однако известие о подписании Кучук-Кайнарджийского мира положило конец надеждам Радзивилла и его друзей-товарищей на помощь турецкого султана в борьбе с Екатериной за попранную свободу и права их родины.
Корилла всплеснула руками, заставляя графа остановиться. Орлов недовольно фыркнул и посмотрел на поэтессу.
– Для меня загадка, Алексис, откуда в Европе развелось столько этих светлых рыцарей, борцов за свободу, которых всюду конфедератами называют?!
– Вы, мадам, как впечатлительная романтическая натура, можете называть эту публику как угодно, но мы тогда разнесли эту польскую шляхту в пух и прах в Баре, поскольку участники Барской конфедерации вздумали поднять мятеж главным образом из-за того, что матушка ультимативно потребовала от польской короны прекратить относиться к православным жителям Польши как к людям второго сорта и уравнять в правах с католиками. Если мои объяснения вам показались убедительными, то я продолжу.
– Вполне, граф!
– Так вот, наступила осень и, к своему немалому удивлению, письмом императрицы от 12 ноября мне предписывалось предпринять попытку и постараться силой или хитростью захватить в плен самозваную внучку Петра I. Скажу больше, мне позволялось в случае необходимости даже бомбардировать город Рагузу для принуждения местных властей выдать мне авантюристку.
Корилла вилкой постучала по бокалу, чтобы привлечь внимание графа:
– Вот видишь, дорогой, какое значение ваша императрица придала этому делу! Сразу бомбардировать? И впрямь, ваша императрица эту «княжну» приняла за Елизавету. А раньше, что же, она никак себя не проявляла? Чтобы так переполошиться у себя на севере и не исключать бомбардировку города, что на юге Европы, да после мирного договора, значит, дело и впрямь интерес имело государственный!
Граф махнул в сторону поэтессы рукой.
– Напрасно ты Рагузу жалеть вздумала, за ними давно должок тянется. Не забывай, они супротив нас в Чесме своим флотом на стороне османов воевать осмелились. Так пусть либо ответ держат, либо поведение своё меняют. Я в своё время матушке лично докладать изволил о желании своем при случае наказать Рагузу!
– Дорогой мой, стоит ли злобу на них так долго на сердце держать? В конце концов, вы их флот наравне с турецким сожгли при Чесме, а свой целехоньким сохранили. Потери ваши были невелики, а злоба в тебе чрезмерна!
– И что же из этого следует? Мы должны прощать обиды? Да, за всю кампанию в Архипелаге мы действительно потеряли только четыре линейных корабля, к тому же один из них, что носил имя «Азия», без вести пропал в 73-м году.
– Позволь, и что же получилось, все матросы на нем погибли?
На лице и в глазах Кориллы отразился ужас.
– Я же говорю, корабль пропал в Архипелаге, нет у нас вестей до сих пор ни о нем, ни об экипаже.
– Где это произошло?
– Корабль шел от острова Миконос к острову Имбрис, и море сильно штормило. Было это у берегов Анатолии, и сгинул он со всей командой в четыре с половиной сотни душ.
– Может, просто капитан ваш должного опыта не имел?
– Совсем наоборот, капитан Толбукин был мастером морского дела и настоящим смельчаком, один из лучших в отряде Грейга, я его хорошо знал лично. Позже, когда по указу императрицы мне за победы Архипелагские было пожаловано вознаграждение в двадцать две тысячи рублей, я велел эти деньги раздать всем матросам, отличившимся в походе храбростью, но шесть тысяч из этой сумы моим повелением было передано семейству капитана первого ранга Толбукина на приданое дочерям и на воспитание сыновей.
– Простых людей ты, граф, не забываешь, это отрадно слышать, да все равно трудно богатому попасть в царство небесное!
Укор возлюбленной Алехан понял, но воспринял не вполне одобрительно.
