– Так читай, и не спрашивай наперед, там всё расписано мною доходчиво. И прекрати уподобляться тем, кто напраслины всякие на меня наводит. Елизавета эта моей не была никогда. Злодейка она!
Корилла вернулась в кабинет и продолжила чтение, но не удержалась и окликнула графа снова.
– Послушай, Алексис, что-то не помню я, кто это твой генерал-адъютант Иван Христенек? Не тот ли горячий испанец, что во все дыры лез и по городам нашим и в Ливорно вечно шнырял?
– Нет, этот, что тебе не по нраву пришелся – Иосиф Рибас, сын кузнеца из Барселоны. Тоже взят мною на русскую службу. Интереснейший человек, умница, хитер как лис, порученцем моим состоял для самых секретных дел. Средь нас я его Осипом Михайловским кликал. Верю, что еще послужит он России нашей. А Христенек – это серб, я его нашел среди единоверцев наших и определил на русскую службу, он у меня на посылках главным адъютантом. Рекомендовал его императрице как верного нам человека. Так ты читать будешь, или как? – Графа начинала раздражать нарочитая дотошность Кориллы.
– Да читаю я, только не всё мне ясно!
Алехан ненадолго удалился в библиотеку, но вскоре снова вернулся и встал у нее за спиной. Она, как прошлой ночью, манила его тонким запахом духов и свежестью здорового тела.
– Ну что, дело к концу? – он торопил Кориллу, чтобы поскорее убрать бумаги на прежнее место.
– Подожди, не торопи меня. Смотри, вот, ты пишешь, – Корилла взяла лист бумаги тонкими пальцами и показала Орлову – «…Оная ж женщина росту небольшого, тела очень сухова, лицом ни бела ни черна, а глаза имеет большие и открытые, цветом темно-карие и косые, брови темно-русые, а на лице есть и веснушки». Это ещё не всё, – Корилла взяла ещё один лист, – вот – «…свойство ж оная имеет довольно отважное, и своею смелостью много хвалится…»
– Ну, так что? – спросил Алехан, почесывая спину о бронзовую рукоять дверцы шкафа.
– Хочу понять я в чем тайна её чар, почему все ее желали? Ответь мне как мужчина!
Она повернула голову, чтобы увидеть глаза графа.
– В том-то и загадка, что чары ее каким-то необъяснимым магнетизмом обладали. Принцессою Елизаветою Второй себя называть изволила в открытую. Глазищи свои черные выставит, иной раз аж не по себе становилось, истинный крест говорю тебе – для пущей убедительности Алехан осенил себя крестным знамением. – Не захочешь, да поверишь, кто пред тобой стоит. Женщина сумасбродная. Одно только сожаление моё вызывает, что не было у меня времени в достатке, чтобы понять и узнать в точности – кто оная в действительности. Она отсюда писала во многие места о моей к ней преданности. Пуще чтоб поверила, я сказал, что с охотою женился бы на ней хоть тотчас. Я принужден был обстоятельством подарить ей мой портрет, который она всегда потом при себе хранила.
– Может, она и здесь, в этом кабинете, у тебя бывала? – глаза Кориллы вспыхнули огнем.
– Нет, – ответил он, – ноги ее в моем паласе никогда не было! За сей портрет недруги мои могли легко придраться ко мне, поскольку тот же Панин, да и матушка сама наперед давали указания не входить в сношения близкие с сей женщиной, а вот Рагузу бомбардировать согласие давали, чтоб её захватить и посадить на корабль. Ещё раз скажу, что женился бы на ней, лишь бы исполнить волю императрицы. Но оная особа сама сказала мне, что не время этим заниматься, что несчастлива она, поскольку цели своей ещё не достигла. Сказывала мне, что только когда сама станет императрицей, сможет меня собою осчастливить.
Корилла протянула бумаги Орлову.
– Из всего того, что я прочла, я поняла, что она была пленена на корабле Грейга, но не верила, что арест сей осуществлен был по твоему приказу, считая, что кто-то её и тебя предал. Якобы ты тоже был арестован, и уже после этого передал ей письмо. Твою руку она признала и стиль твоего изложения на немецком тоже. В письме ты заверил её, что вскоре сам уйдешь из-под караула, а после и её спасешь.
– Да, мой генерал-адъютант Христенек с ней был для вида арестован, и целые сутки провел вместе с ней под караулом на корабле. Иван Христенек стал ей доверенным человеком. Это письмо, что ты сейчас прочла, я вчерне тогда составил и послал императрице, поскольку спешил отправить курьером в Россию Ивана, а вместе с ним и весь Елизаветин архив, пронумерованный мною до последней бумажки. Опасался я тогда, чтобы не проведали недруги о моих планах и не захватили Христенка по дороге в Петербург.
Корилла, прижав пальцы к губам, долго качала головой.
– Одного я не пойму – как такая осторожная женщина допустила явную оплошность, сев к тебе в шлюпку? Если не любовь, то откуда тогда к тебе такое доверие испытала?
